Сторож брату своему - страница 90
– В мечи, – холодно скомандовал Амаргин.
Среди стылых, серых теней на земле ярко переливались ореолы уцелевших: шестеро, нет, семеро – кто-то прятался за трупом вьючного мула.
Когда сумеречник бежит, его тоже почти не слышно. И очень плохо видно в темноте – в особенности если на голове капюшон, а лицо вымазано пылью. К тому же не все факелы погасли, а, глядя из света во тьму, и вовсе ничего не разглядишь.
Люди, кстати, оказались опытными – вскочили, даже не пытаясь отсидеться. Видимо, знали про второе зрение. Сенах с Киараном не стали размениваться на честный бой – подкрались со спины и прыгнули с ножами на плечи. Но Амаргин решил, что вежливость есть вежливость, и подошел открыто. Правда, потом пожалел: от окованного железом края гвардейского щита на клинке осталась пара щербин. Кольчуга на противнике оказалась неплохая, рассечь с ходу не получилось, пришлось бить острием, меч застрял в ребрах и железных кольцах доспеха – быстро выдернуть не вышло. Поэтому подскочившего со спины айсена подсек зятек, недовольно ворча насчет чьих-то благородных замашек.
Амаргин пнул в плечо обмякшего человека, и тот тяжело обвалился на бок. В песке, чадя, умирало пламя факела. Над дорогой снова смыкались тишина и ночь.
– Все?
Заклинательница стояла чуть поодаль, чуть отведя в сторону меч. И прислушивалась.
– Все? – строго повторил Амаргин.
Женщина обернулась и молча покачала головой.
Лаонец кивнул Киарану – иди, мол, посмотри, что там у твоей жены. Впрочем, прислушавшись, он и сам все понял. За тушей мертвого мула, под нависающей корзиной с поклажей, кто-то сжался и жалобно, тихонько всхлипывал. Айсены не зря говорили про малолеток в обслуге.
– Я… не могу, – громко сглотнув, сказала Аирмед. – Мне… нельзя.
– Стой здесь, – спокойно отозвался Киаран и обошел труп лежавшей на боку скотины.
Прятавшийся за мертвым мулом мальчишка увидел его и закричал – по-айсенски. «Алла, алла!» – видимо, звал на помощь своего бога.
– Шшшш… – успокаивающе поднял ладонь Киаран, наклоняясь. – Тихо-тихо-тихо…
Мальчишка поперхнулся криком и замолчал. Лаонец ударил.
– Теперь все, – тихо сказал Киаран, распрямляясь.
* * *
В глухой ночной черноте удары копыт казались глуше, словно мрак подбил дорогу войлоком. Где-то позади, в паре лиг за спиной, поднимался дым громадного кострища. Непроглядное небо застелили облака, отсветы огня давно исчезли с горизонта. Там, далеко, на следы недавнего побоища опускалась тихая тьма.
– Впереди сад за стеной, – тихо предупредил Сенах Птичка. – Что скажешь, господин?
И придержал коня. Животное поводило зеркальными от пота боками, в легких у него посвистывало. С мундштука белыми хлопьями капала пена.
– Нам нужно напоить лошадей и дать им роздых, – кивая хохолком волос на макушке, добавил Птичка. – Что делать? Отвести им глаза или…
– А вот «или» я бы в любом случае отложила до утра, – пожала плечами Амина.
– Да ты никак рехнулась, сестричка, – одернул ее Амаргин.
Сестричка в последнее время и впрямь словно потеряла голову.
– А что такого?!
– Ты собираешься убить тех, кто оказал тебе гостеприимство? Тех, кто дал хлеб и воду?
– А ты предлагаешь сдаться солдатам? Эти гостеприимные хозяева выдадут нас головой!
Потрогав сережку, Амаргин лишь поморщился:
– Сделай милость, помолчи. Ты советуешь глупость за глупостью…
– Я советую глупость за глупостью?! А кто сегодня вечером потерял три с половиной тысячи золотых?! Что ты вздыхаешь? Что ты смотришь на меня, как на полоумную?
Оставалось лишь вздохнуть. Поскольку у Амаргина уже не хватало терпения разъяснять очевидное, вмешался Сенах:
– Госпожа, наш род и так излишне связан с судьбой нерегиля. А дядя ваш, князь Морврин, и вовсе полагает, что все наши напасти связаны с той его давней поездкой…
– Глупости!
– Аллиль?..
– Да, господин?
– Займись своей женой.
– Да как вы смеете! Пустите меня! Не смейте стаскивать меня с лошади!
Не обращая внимания на отбивающуюся Амину, зятек спрыгнул с седла и спокойно осведомился:
– Как именно, господин?
Спешенную женщину крепко держали за локти, а она дрыгалась и кричала:
– Не трогайте меня! Пустите! Как вы смеете, я ваша княгиня!
– Займись в прямом смысле, Аллиль. Уведи ее за холм и займись ей там. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
– Да, господин.
– Прекратите! Не смейте!
Аллиль только фыркнул, взял женщину за плечо и повел в темноту. Амина, шипя сквозь зубы, пыталась гордо держать голову. Законы клана запрещали отказывать супругу в близости, когда роду грозила гибель. Более того, если бы мужа не оказалось рядом, Амаргин вполне мог предложить женщину кому-нибудь другому: конечно, это был бы временный брак, такие заканчивались с рождением ребенка. Амина попыталась вывернуть плечо – сама, мол, пойду. Аллиль хватки не ослабил.
Сделав вид, что задумался, Амаргин перекинул ногу через луку седла, уперся в колено локтем и опустил на ладонь подбородок. Где-то в темноте Амина жалобно вскрикнула. Удовлетворенно кивнув, лаонец тихо сказал остальным:
– За нами вышлют погоню.
– Почему вы так думаете, господин?
Сенах спрашивал из любопытства: в истинности предчувствий Амаргина никто не сомневался с того самого дня, как пришли страшные новости из дома.
Именно Амаргин решил отложить отъезд из гостеприимного дома князя Морврина ап-Сеанаха при дворе ханьского императора. Что-то ему не понравилось в том, как легли гадательные камушки. Морврин, при котором он повторил гадание, подумал-подумал и тоже отсоветовал ехать. А ведь не прислушайся Амаргин к глухому, скребущемуся на задворках разума голоску, они бы уже лежали вместе со всеми – во рву у стен Каэр Дор…
