Орел и Дракон - страница 38
– Да, я это обещал, – подтвердил Рери. Он не знал, сколько это – фунт, но число «сто» в сочетании со словом «серебро» в любом случае производило впечатление. Кажется, они уже слегка разбогатели.
– Думаю, это хорошая цена за такую скромную усадьбу. – Рери с высоты вала окинул взглядом внутренний двор и несколько построек, ничем почти не отличавшихся от тех, что стоят в любой усадьбе северных стран. – Но, кроме людей, о которых мы говорили, вся взятая добыча останется у нас. Я не могу лишить моих людей того, что они заработали своей кровью.
– Я согласен, – вздохнул Ангильрам. Он соглашался не от щедрости, а просто потому, что навязывать другие условия не имел сил.
– Да будет свидетелем милосердный Бог! – закончил Хериберт.
К тому времени, как Хрёрек конунг и Ангильрам, виконт Аббевилльский, пришли к соглашению, битва возле реки уже закончилась. Харальда Рери повстречал на берегу, на полпути между Аббевиллем и каструмом. Тот уже снял чужой шлем с золоченой чеканкой на полумаске, и ветер свободно трепал его светлые волосы, но на плечах гордого победителя по-прежнему развевался темно-красный плащ с богатой парчовой отделкой. Причем плащ оказался зимним – на подкладке из меха выдры. Зато с наружной стороны к красной плотной шерсти были каким-то хитрым образом прикреплены тонкие пластинки из чеканного золота! Их было много, несколько десятков, они покрывали длинный плащ блестящей на солнце чешуей, и Рери стоило труда не показать своего изумления при виде этой роскоши.
– Смотрю, ты приоделся, – поддел он старшего брата вместо приветствия. – Сколько отдал за эту тряпочку?
– Ну, не может же все доставаться кому-то одному, – небрежно ответил Харальд. – Нашел в монастыре. Там таких тряпочек еще несколько штук есть.
– Я знаю эту вещь, – скорбно вздохнул Хериберт. – Этот плащ еще во времена доброго короля нашего, Хлодвига, прозванного Благочестивым, пожертвовал нашей обители добродетельный Марквард из Нуайона, а увезли оттуда норманны несколько дней назад…
– С какой радости ты кинулся бежать в усадьбу? – тем временем спросил Харальд. – Я думал, ты нас поддержишь сзади.
– За что, прости, я должен был тебя подержать? – выразительно изумился Рери, высоко подняв брови и всем видом показывая, что услышанное им никак не может быть правдой.
Люди вокруг них засмеялись. Смалёндцы выглядели возбужденными и усталыми, у многих были повязки на свежих ранах, но в целом воины вид имели довольный и гордый одержанными победами. Для большинства это было первое в жизни настоящее сражение, и те, кто уцелел, сразу ощутили, как вера себя и свои силы наполняет грудь, будто свежий ветер – парус корабля. На молодых конунгов посматривали с одобрением и благодарностью: пока их удача оправдывала возложенные на нее надежды, а удача вождя в походе не менее важна, чем хорошее оружие.
– Я полагал, что ты нападешь на норвежцев с тыла и тем поможешь нам, – с досадой поправился Харальд. – У тебя было достаточно людей, чтобы вступить в битву. А ты почему-то сбежал, и мы потеряли больше сотни убитыми.
– Ты хочешь поставить мне это в вину? – Рери сердито упер руки в бока. – Никто не назовет меня трусом после того, что я сделал. А в каструм я ушел для того, чтобы не попасть в заложники к норвежцам. Тогда тебе пришлось бы с ними договариваться. Кстати, от них кто-нибудь остался?
– Человек сто пленных в Сенрикене и человек двести здесь. Мы загнали их в угол, им пришлось сдаться. Вемунд следит, как у них забирают оружие. Думаем пока подержать их в тамошнем святилище – из-за этих стен им не просто будет выбраться, а у ворот мы поставим хорошую стражу.
– А их конунги?
– Асгейр конунг убит еще там, в Сенрикене. Из двух здешних конунгов один ушел за реку с полусотней людей, второй со своими людьми сдался. Ты бы видел, какую мы там взяли добычу! Одних золоченых чаш штук двадцать!
– Кто ушел? Рыжий такой, толстый? – перебил его восторги Рери, которого это пока занимало больше, чем перечень добычи.
– Нет. Кажется, он был не рыжий. Но я под шлемом не сильно разглядел. Тебе лучше знать, ты ведь с ними знаком. Так до чего ты договорился с местным хёвдингом?
– Выкуп сто фунтов серебром.
– А фунт – это сколько?
– Это сколько? – Рери в свою очередь обернулся к Хериберту, и тот пояснил:
– Со времен императора Карла Магнуса в фунте считают двести сорок денариев.
– В эйрире будет примерно двадцать денариев, – дополнил Орм, благодаря торговым поездкам знакомый с монетным счетом.
– Без тебя знаю, – отмахнулся Харальд, нахмурившись и пытаясь произвести в уме подсчет. – Это будет… где-то полторы марки, что ли?
– Чуть побольше, – подтвердил Орм.
– А сто фунтов – это сто шестьдесят марок! – подвел итог Рери, стараясь сохранять невозмутимость, но в голосе его невольно прорывалось ликование.
На одну марку можно купить рабыню или две коровы. И десять-двенадцать марок в год стоит содержание хорошего воина – еда, одежда, оружие. Даже без битвы, одними разговорами, он взял стоимость огромного стада из трехсот с лишним коров, целой толпы из полутора сотен молодых рабынь или наемного отряда в шестнадцать приличных бойцов на целый год! Правда, такие весомые разговоры удается вести только тому, у кого за спиной хорошее войско, но все же!
– Ты обещал освободить моих братьев, – напомнил Хериберт.
– А как же! – довольный Рери на радостях даже хлопнул монаха по плечу. – Я еще молодой, у меня от старости память не отшибло. А ты здорово помог нам, и я охотно подарю тебе твоих людей.
