Орел и Дракон - страница 62

– А где еще две? – возмутился Оттар.

Монах тут же передал чаши товарищу и извлек из мешка еще две – чуть поменьше первых.

– Ведь, как мне ведомо, только двое из вас истинно королевского рода, им и надлежит пользоваться большими сокровищами, чем другим, – изрек епископ.

Оттар погрозил кулаком Хериберту – уж это он разболтал, что здесь только двое урожденных конунгов, больше некому. Но Харальд приосанился – ему это различие понравилось.

– И все же этого мало, чтобы мы отказались от того, что получим, когда весь город станет нашей добычей, – заявил Харальд, красуясь перед женщиной своей силой и удалью. – Мы слышали, что у графини есть для нас еще кое-что. Я хотел бы услышать, что это. Надеюсь, это не какая-нибудь ерунда. А то ведь я склоняюсь к мысли взять город, повесить графа и взять его жену себе. Хоть она и немолода, красота и знатный род делают ее достойной меня.

Графиня, услышав перевод, а больше того поймав на себе взгляд Харальда, с которым он это говорил, слегка покраснела от досады и заговорила, избегая взглядом наглеца и обращаясь то к Рери, то к Вемунду, который ей казалось наиболее приличным человеком из этой волчьей стаи.

– Да, я могу предложить вам еще кое-что – и это много больше того, что вы возьмете в Амьене. Я хочу предложить вам союз, ибо так случилось, что вы можете помочь мне, а я смогу помочь вам. Вы нуждаетесь в хорошей добыче – я укажу, где вам взять ее. А вы за это поможете мне избавиться от моих злейших врагов.

– И кто эти враги?

– Некоторые из них – тоже норманны, но я знаю, что ваши вожди враждуют друг другом не менее, а то и сильнее, чем с христианами. Но другие – франки, ибо, по грехам нашим, и добрые христиане иной раз причиняют друг другу не меньше зла, чем самые жестокие язычники.

– Переводи попроще, – попросил Рери Хериберта. – Норманны? Христиане? У нее есть еще какие-то враги, кроме нас, и она хочет помощи против них?

Хериберт кивнул, прислушиваясь к речи графини.

– От первого ее мужа, Эберхарда, графа Фриульского, у графини Гизелы есть сын Адалард, – продолжал он переводить. – Год назад он, по воле короля, был назначен графом Вермандуа, вскоре после того как графиня Гизела овдовела и сочла за благо покинуть Фриуль, чтобы, с соизволения своего брата, короля Карла, сочетаться браком с Гербальдом, графом Амьенским. Назначением этим остался весьма недоволен Хильдемар, сын Гунтарда, прежде занимавшего должность графа Вермандуа, в которой сменил его Гуго, сын императора Карла и аббат Сен-Кантен. В недавнем же времени аббат Гуго пал в битве с бретонцами, из-за чего должность освободилась, и король почел за благо отдать ее своему племяннику, графу Адаларду, сыну Эберхарда Фриульского.

Большая часть его слушателей уже безнадежно запуталась в этих прежних и новых графах, некоторые из которых каким-то образом одновременно оказывались еще и аббатами. Впрочем, как раз последнему викинги не слишком удивлялись, поскольку на их родине хёвдинг, самый знатный и могущественный человек в своей округе, сам и приносил жертвы от лица всех людей. Их удивило бы скорее то, что не все графы одновременно представляют и высшую духовную власть, но сейчас было не до того. Разобраться бы, чего же от них хочет эта красивая белокожая женщина и смогут ли они исполнить ее желание, а также совпадут ли эти желания с их собственными.

– Обращение виконта Хильдемара к королю не возымело успеха, и он отступился – мнимо, как после выяснилось. Более того – когда в графстве Вермандуа появились норманны, виконт Хильдемар пришел к графу Адаларду со своей дружиной и первым предложил ему свои услуги для совместной борьбы с этим бичом Божиим. Но и эта его преданность оказалась ложной. Когда граф Адалард, пылая благородной отвагой, во главе своей конницы устремился на врага, в гуще схватки Хильдемар пытался поразить его, а потом отступил вместе со своим отрядом, бросив графа Вермандуа в ловушке. Тот получил тяжелую рану и оказался в плену. Войско норманнов с прошлой осени осаждает город Сен-Кантен, столицу графства Вермандуа, уже разграбив Гам, и Кателен, и Сен-Симон. Уже пал каструм Верманд, резиденция графа, и лишь в самом Сен-Кантене, защищенном высокими крепкими стенами, обороняются горожане, возглавляемые епископом Рейнульфом.

– И здесь епископ! – восхитился Оттар. – Так а нам-то что до всего этого?

– Графиня готова дать выкуп тем, кто избавит Сен-Кантен от осады. Это монеты и драгоценности, по стоимости равные тысяче фунтов серебра. Но деньги находятся в самом городе, и нельзя их взять иначе, как сняв осаду. Она предлагает это сделать вам, мужественные короли, ставя условием лишь то, чтобы ей передали ее сына, томящегося в плену. Вероятно, граф Адалард и епископ Рейнульф предложат выкуп за сохранность Сен-Кантена. Но главное, вы получите всю добычу, что взяли те норманны, уже год, если не больше, разоряющие земли Франкии. А добыча эта весьма велика, ибо многие богатые города и почитаемые монастыри стали уже их жертвами. Одно только огромное золотое ожерелье, которое носит на груди их вождь, – графиня приложила свою узкую ладонь к груди под горлом, показывая, какой ширины ожерелье, – сможет оправдать этот поход.

Когда Рери увидел этот жест, в его мыслях жгучей молнией мелькнула догадка – хотя он еще не знал, к чему этот жест относится, понимая франкскую речь графини с пятого на десятое.

И едва Хериберт закончил переводить, как Рери и Харальд, одновременно шагнув вперед, в один голос воскликнули:

– Что?!

– Золотое ожерелье вот такой ширины… – с некоторым недоумением повторил