Орел и Дракон - страница 83
– Если ты умрешь, кто же нас всех обратит в вашу веру? – улыбнулся Торир, знавший, что именно в этом Хериберт и видит главную цель своей жизни.
И хотя сказал он это скорее в шутку, именно этот довод подействовал.
– Аббатиса приказала сестрам нести сокровище в Реймс, – пробормотал он. – В этом городе оно будет в безопасности…
– Далеко туда? А, неважно, три девки пешком, да с ящиком, далеко с утра уйти не успели, – сообразил Рери. – Скоро я их приволоку. Ты смотри мне, не помри до тех пор. Иначе на глаза мне не показывайся!
И показав раненому кулак, он быстро вышел.
Едва ли в такое время Харальд и прочие вожди одобрили бы намерение Рери уехать ради спасения полоумного монаха, если бы не «сокровище Святой Троицы», о котором упоминала и старуха Баугильда. Что же это за сокровище такое, если монахини спасали его, покинув на разграбление десятки позолоченных крестов, книг в богатых окладах, серебряных чаш с эмалью и рубинами?
– Это что-то особенное! – говорил Харальд. – У нас тоже встречаются вещи, способные исцелять. Вот, Золотой Дракон хотя бы! – и он с гордостью прикоснулся к гривне у себя на груди. – С тех пор как он со мной, я не чувствую усталости, будто и не сражался весь день! И он оберегает от ран – на мне ни царапины, вы видите!
Это была правда: за время длинного сражения ранены были почти все, в том числе и Рери (к счастью, легко, левую руку задело), а Харальд, оберегаемый Золотым Драконом, остался совершенно невредим.
– Так что ищи его! – напутствовал он Рери. – Может, в этом походе мы не только вернули наше родовое сокровище, но и обзаведемся еще одним!
– Неплохо бы все же выяснить, что это, что надо искать? – заметил Орм. – Что ты будешь искать, Хрёрек конунг? Трех девок с ящиком?
Совет был разумен, но увы. Хериберт, утомленный долгой беседой, впал в беспамятство, граф Гербальд куда-то исчез за это время, в монахини не говорили на языке франков. Все они объяснялись только по-романски, а с помощью знаков выяснить желаемое не удалось. Напрасно им задавали вопросы, показывая то гривны, то браслеты то перстни. Они явно не понимали, чего от них хотят, и только разводили руками, показывая на пустые сундуки. Видимо, думали, что грабители допытваются, где богатства, которых тут нет.
Спрашивать у них о дороге к Реймсу Рери не стал. Даже если поймут, то не скажут, оберегая свое загадочное сокровище. Другой какой-нибудь проводник найдется.
Проводник нашелся в лице Тибо – юного воспитанника графа Амьенского, который вместе с Рери передавал Ингви конунгу вызов якобы от короля франков. Только сегодня утром – а кажется, что это было так давно! Сколько разных событий в это время уместилось!
– Я, я покажу дорогу к Реймсу! – закричал он, едва поняв, в чем дело. – Сеньор Рейрик, возьми меня! Я не подведу! Я знаю, я бывал там!
– Хорошо, поехали, – Рери кивнул. – Выезжаем завтра на самой заре, так что не проспи.
Уже темнело, а трогаться в путь в незнакомом краю на ночь глядя было и опасно, и бессмысленно. Что они найдут в темноте? Даже жители, которых можно расспрашивать, попрячутся по своим норам. И хотя Рери понимал, что раны Хериберта ждать не будут, поход приходилось отложить до утра.
Поспать ему удалось мало. В каменном доме вожди пировали над грудами захваченных сокровищ, не забывая по очереди проверять дозоры. Городские ворота снова закрыли – к счастью, запоры не пострадали. Несмотря на радостное воодушевление двойной победы – над войском Ингви и над Сен-Кантеном – по дружинам продолжали бродить слухи о близости короля Карла. Рери был твердо убежден, что источником слухов послужила его собственная утренняя хитрость, с помощью которой Ингви и его люди были выманены в дубраву из-за стен монастыря – но и то мало-помалу начал сомневаться. Уж слишком сильно и викинги, и пленные верили в то, что король с большим войском вот-вот подойдет. Возможно, слухи имели основания, иначе почему горожане с епископом во главе так легко и быстро поверили, что под стенами бьются с норманнами люди Карла? Только потому, что им очень этого хотелось?
За ночь Хериберту стало хуже. Он был совсем бледен, глаза запали, и головой он дергал будто лошадь. Почти все время монах находился в забытье, и Торир, осматривавший его время от времени, качал головой. Признаков воспаления пока не было, но монах потерял очень много крови. Иногда он принимался бредить.
– Видели они, как тянулась дорога, устланная одеждами и освещенная бесчисленным множеством сияющих лампад, по направлению к востоку от монастыря, до самого неба… – прерывающимся голосом, а иногда вовсе без голоса шептал он по-латыни, и старуха Баугильда, склоняясь к нему и прислушиваясь, озабоченно покачивала головой. – Муж в светлых одеждах предстал пред каждым из них свыше и спрашивал, чья это дорога, которую они видели. Они отвечали, что не знают. Явившийся муж сказал: «Это путь, по которому восходит на небо возлюбленный Господу Венедикт»…
И едва рассвело, Рери тронулся в путь, надеясь нагнать трех монахинь с таинственным исцеляющим сокровищем. За вчерашний день три женщины с ящиком, да к тому же не привыкшие много ходить, едва ли ушли дальше, чем на три-четыре роздыха. Так же едва ли они продолжали путь ночью – помешают темнота и усталость, да и опасностей в охваченном войной краю подстерегает немало. Скорее всего, ночь они пережидали где-то под кровом и пойдут дальше только на заре. И Рери, пустившийся в путь верхом, надеялся догнать их в течение дня. Благо, направление ему было известно.
С собой он взял два десятка хирдманов – путешествовать с меньшим количеством людей было бы неразумно. Во враждебной стране наткнуться можно на кого угодно – на беглецов из войска погибшего Ингви, на какого-нибудь отважного графа или виконта с конным отрядом, даже на толпу доведенных до отчаяния селян, вооруженных косами и кольями. Оттар рассказывал, что и такие случаи бывали. И хотя селян никто не боялся, если их наберется целая сотня, они могут причинить неприятности.
