Три Меченосца - страница 127
Авироктал перевел взгляд на Албина. Фокрэл не стал ждать вопроса и немедля представил его:
– Это принц Албин, сын короля Вельха.
– Сын Вельха? – повторил Авироктал. – Приветствую тебя, Албин. Говорят, твой отец был великим воином. Жаль, самому мне не удалось увидеть его живым… Но зато я вижу его доблестного сына, который пришел сюда, в самое пекло войны. Так ты предлагаешь совершить встречное нападение? Нет. Это неразумно. Да, общим счетом нас сейчас около двенадцати тысяч? Но что с того? Это слишком мало…
В этот миг к ним подошел седобородый гном в темно-сером плаще. Авироктал тут же обратился к нему:
– Как дорога, почтенный Златолив, владыка Золотых Гор! Твои воины не устали?
Угрюмый гном поднял голову на короля Хилта и гортанным голосом ответил:
– Мои воины не столь слабы, какими ты их себе представляешь, король людей! Я считал, что нас здесь встретят как подобает! Мало того, что гномам Золотых Гор предоставили последнее место в колонне, так еще и обзывают нас слабаками? Да мои подчиненные переплюнут в выносливости любого вашего воина!
– Я не сомневаюсь в этом. Прошу меня простить, могучий Златолив. Я не хотел задеть твою гордость. Вы, гномы, шли последними, потому что ваш народ не привык держаться ровными рядами. Вам было лучше идти в конце, чтобы не сбивать строй других воинов.
– Строй нам не нужен! – отозвался Златолив. – Кто только придумал эту глупость? Мы и так хорошо ходим. Но даже если мы не умеем уравнивать шаг, это не дает вам права ни во что не ставить воинов Мадвиаля! Какая неучтивость!
– Неучтивость? – переспросил Король Хилта и усмехнулся. – Гномьему ли племени говорить об учтивости? Хорошо, Златолив, в следующий раз вы непременно будете возглавлять колонну.
В ответ гном пробурчал что-то невразумительное и вразвалку зашагал прочь.
Вокруг кипели толпы. На земле горели бесчисленные костры. Лагерь рос, расширяясь новыми шатрами и деревянными постройками. Однако бо́льшая часть сил была брошена на укрепление стены. Маги и воины делали ее прочнее и толще с помощью новых рядов бревен. Кроме того, вскоре в лагере выросли несколько деревянных смотровых башен.
– Никогда доселе в истории не было подобного, – произнес Авироктал после подробного рассказа о том, как здесь побывали посланники Короля Мрака. – Полчища Дардола всегда нападали внезапно, как черный шквал, и никогда не шли на переговоры.
У костра под открытым небом сидели властители и военачальники.
– Сейчас другое время, – проговорил Акиткер. – Раньше он был уверен в победе. Ныне же он сомневается в ней. Посему ему нужны предатели. Один предатель в войне стоит целого войска.
– Ненавижу перебежчиков! – громко сказал Фокрэл. – Даже если кто-то из слуг Короля Мрака предаст его и захочет примкнуть к нам, я никогда не приму его как союзника и отрекусь от его помощи.
– У Дардола нет предателей, – вздохнул владыка Коландок из рода Гаррэ. – И вряд ли будут. В этом его сила.
– Но и истой верности они не знают, – бесстрастно молвил Экгар. – Они его рабы. Он держит их в страхе перед своей мощью. Однако все его слуги ненавидят нас лютой ненавистью, а мы – их, и этого достаточно, чтобы существовала вражда. Вражда вырастает из взаимной враждебности, враждебность зарождается в неприязни.
Внезапно гигантская тень легла на землю и поднялся ветер, который сорвал сразу несколько шатров и палаток. Все как один запрокинули головы и увидели дракона. Стрельцы лагеря вмиг схватились за луки, чародеи приготовили посохи, но чудовище взмахнуло огромными крыльями и в одно мгновение взмыло ввысь, после чего быстро скрылось за облаками.
– Он и не думал нападать, – проговорил Экгар. – Сегодня этот дракон – соглядатай, но не воин. Обо всем, что он видел, вскоре узнает Король Мрака.
– А не мог ли это быть он сам? – спросил повелитель халов Албин.
– Король Мрака? Ну нет! Если бы ты узрел дракона горы Ханборун, ты бы ничуть не усомнился в том, что это он.
Весть о том, что русалы окажут свою помощь в укреплении стены, быстро разнеслась по лагерю. Когда Кэневаур и несколько его подчиненных взошли на нее, все уже знали, для чего это все.
Русалы протянули руки в сторону воды Оннара, и над лагерем разлилась звонкая песня: сначала тихо, а затем все громче и громче. Хранители Вод пели хором, смешав свои чистые голоса с тихим журчанием и плеском бегущей реки. Все остальные хранили молчание, вслушиваясь в красивое пение, а непонятная песня все продолжалась. Эхо вторило ей, и слабые отзвуки доносились до самой Гавани.
Первым потерял терпение Акиткер. Оправившись от ласкающей слух мелодии, он подошел к одному из тех русалов, которые не пели, а лишь молча наблюдали за собратьями. Не спуская глаз с поющих, Акиткер спросил:
– Чего они тянут? Для чего эта песня? И долго ли еще, в конце концов? – Правитель Гавани хотел произнести это полушепотом, но ничего не вышло, и многие, кто услышал эти слова, сочли их в некоторой мере невежественными.
Русал продолжал глядеть на поющих, но вскоре дал Акиткеру ответ:
– Сия река не наша, и мы не в силах просто так заставить ее исполнить нашу волю. Она течет сама по себе и не пребывает в чьей-либо власти. Такие реки мы именуем вольными. Нашему повелителю придется вначале подчинить реку, имя коей в ваших устах звучит как Оннар.
Акиткер непонимающе посмотрел на русала и со вздохом ушел. Но вот песня наконец стихла. Воины, которые были на стене, увидели, что течение будто остановилось. Река забурлила, взволновалась, и из ее середины вырвалась огромная волна. Она поднялась выше древесных крон на берегу и вдруг понеслась прямо в сторону лагеря.
