Фальшивый принц - страница 41

Проходя мимо меня, Амаринда остановилась:

– На что вы так смотрите?

Все правила, о которых говорил Мотт перед ужином, вылетели у меня из головы. Я мог говорить с ней, если она будет прямо обращаться ко мне, но она обращалась ко мне только потому, что я смотрел прямо на нее, а это было запрещено.

– Простите его, ваше высочество, – сказал Мотт, выступая вперед.

– Речь не о прощении. Мне просто хочется знать, чем слуга так заинтересован.

Я взглянул на Мотта, ожидая разрешения ответить. Сурово глядя на меня, он кивнул, и я сказал:

– У вас грязь на лице.

Она подняла брови.

– Это шутка?

– Нет, ваше высочество. На щеке.

Амаринда повернулась к своей спутнице, которая вспыхнула и быстро вытерла пятнышко.

– Почему вы не сказали мне прежде, чем я пришла сюда? – спросила Амаринда.

– Вы шли впереди, ваше высочество, я не заметила.

– Но он-то заметил, а он всего лишь слуга. – Она смущенно обернулась ко мне. – Перед тем как выйти из комнаты, я открыла окно и выглянула наружу. Должно быть, тогда и испачкалась.

– Я не говорил, что грязь умалила вашу красоту, ваше высочество, – заметил я ей. – Только то, что она там была.

Со смущенной улыбкой она кивнула мне в ответ, прошла дальше и заняла свое место за столом. Краем глаза я поймал на себе взгляд Коннера, но не мог понять его выражение: то ли в нем был смех, то ли облегчение, то ли гнев.

Когда принесли ужин, по залу распространился такой запах, что мне потребовалась вся сила воли, чтобы не забыть, что я должен оставаться неузнанным и не сесть за стол с остальными. Было подано жаркое с вареной морковью и картофелем, горячий хлеб и какой-то сорт заграничного сыра, название которого я не разобрал, когда Коннер предлагал его Амаринде.

Имоджен прислуживала за столом. Я заметил ссадину у нее на лбу и подумал, объяснил ли бы это Коннер снова ее неуклюжестью. Сколько я ни смотрел на нее, она избегала моего взгляда, когда входила и выходила из зала. Может, я чем-то ее обидел? Или она пытается уберечься от растущей опасности, с которой связаны планы Коннера?

На другом конце зала с безразличным и унылым видом стоял Тобиас. Он смотрел в пол и почти сливался с фоном. Роден выглядел голодным, и я заметил, что он смотрит на принцессу взглядом, полным восхищения.

Беседа за столом началась с незначительных любезностей. Коннер описал свою жизнь в глуши, вдали от политики Дриллейда. Амаринда рассказала о своем путешествии по Картии. Ее родители понимали, что как будущая жена наследника престола она значительно важнее их, и предоставляли ей самой вести беседу.

После обычных формальностей Коннер подвел разговор к теме, которая, можно не сомневаться, была предназначена не в последнюю очередь для наших ушей: он заговорил о ее будущем замужестве и восшествии на престол.

Амаринда сжала губы, потом сказала:

– Может, и не будет никакого замужества. – Она взглянула на Коннера, который изобразил подобающее беспокойство, и, помолчав, добавила: – Несколько дней назад до меня дошел слух, касающийся короля, королевы и их сына.

– Да? – Глаза Коннера округлились, в них читалось явное любопытство. Он точно знал, что это за слух, и я не мог не восхититься его актерскими способностями.

– Вы не слышали его?

– Мне говорили, что король, королева и их сын посещают северные провинции, как всегда в это время года.

– А могу я спросить, когда вы в последний раз видели их?

– Пару недель назад, – сказал Коннер. – Перед их поездкой в Гелин.

– Они были здоровы?

– Безусловно.

Заговорил отец Амаринды:

– Значит, слух не может быть правдой. – Он вздохнул с облегчением и взял жену за руку Она тоже, казалась, вздохнула с облегчением.

– Слухи всегда окружали королевскую семью, – сказал Коннер так, что было понятно: обсуждение окончено. – Это самое дешевое развлечение для простого народа.

Все за столом засмеялись, кроме Амаринды, чей серьезный голос прозвучал как гром:

– Я слышала, что все они мертвы. Убиты. – Смех сменился гробовой тишиной, и она продолжила: – Все трое были отравлены за ужином, и к утром их обнаружили мертвыми.

Мотт взглянул на меня со своего места и покачал головой, предупреждая, чтобы я не реагировал. Я изобразил безразличие на лице, хотя на душе у меня кошки скребли. Если бы я отреагировал, Коннер сменил бы тему. Но мне надо было, чтобы они и дальше говорили об этом, потому что он легко мог скрыть от нас детали, но водить за нос принцессу ему было сложнее. Однако я понимал, что главный для меня вопрос она не задаст. Станет ли тот, кто займет престол, следующей жертвой?

Коннер подался вперед и сцепил руки.

– Ваше высочество, вы ведь должны быть в Дриллейде завтра, не правда ли? – Когда она кивнула, он продолжил: – Пусть тогда этот слух окажется ложным. Правда это или нет, выяснится, когда вы прибудете туда.

– Ждать намного легче на словах, чем на деле. – Голос Амаринды был исполнен печали. – Если нет наследника, то нет и нареченной принцессы. Я стану вдовой, так и не выйдя замуж.

– Даже если слух подтвердится, для вас есть и другой путь, – заметил Коннер. – Может, не все потеряно для вас и для Картии.

Амаринда удивленно приподняла брови. Коннер подождал несколько секунд перед тем, как продолжить, чтобы еще больше заинтриговать ее. С его стороны это было жестоко, бессердечно. Наконец он сказал:

– Что, если принц Джерон жив?

Амаринда замера. Как и все за столом, не считая Коннера, который наслаждался этим моментом. Он манипулировал окружающими людьми, как пешками в своей запутанной игре. Меня приводило в отчаяние то, что моя жизнь оказалась связанной с его жизнью.