Бегство от Бессмертия - страница 31
И так, после раздевалки мы попали в спортзал, где Галина Михайловна представила нам нового инструктора по йоге, Илону. Новые веяния добрались и до ВУЗов, теперь мы будем впадать в нирвану, завязавшись морским узлом. Я тяжело вздохнула, а Илона, уловив мое настроение, и решив продемонстрировать уникальность и доступность своей методики, вызвала меня на середину зала на расстеленные маты. Еще раз, тяжело вздохнув и посмотрев на плотоядно улыбающуюся Фросю, я приготовилась к мучению. Надо отдать должное Илоне, она разговаривала не громко, мягко, подробно объясняла и показывала сама, если что было не понятно. Мы переходили от одного упражнения к другому, пока я не уловила странную и непонятную тишину в зале. Отвлекшись от инструктора, я посмотрела на группу, все смотрели на меня с вытаращенными глазами. Я стояла на голове, а ноги расположились в позе лотоса. Переключившись снова на Илону, я уловила конец фразы – …опираешься руками и поднимаешь ноги горизонтально…
Что я и сделал под вздохи остальных студенток, развернулась, встала на руки, подняв ногу на плечо, а другая вместе с корпусом находилась горизонтально. Раздался треск, Фрося с размаху шлепнулась на спортивную скамейку, она таращилась на меня, не закрывая рта и не пытаясь подняться.
– Эта поза называется Эка-пада-бака-дхьянасана, или поза журавля на одной ноге, – прощебетала Илона.
Я опустила ноги и поднялась. Показав еще кое-что, Илона спросила меня, как давно я занимаюсь йогой и, услышав, что никогда замолчала пораженная. Из состояния ступора нас вывел звонок на перемену, все задвигались, зашумели.
Девчонки выражали свое восхищение, Илона совала мне визитку и предлагала занятия по льготному тарифу, а физкультурница орала, что я нахалка и лентяйка, пряталась за спины товарищей два года вместо того, что бы защищать честь учебного заведения на соревнованиях.
Только Настюха мягко улыбнулась и произнесла:
– И почему я не удивлена?
***
После моего обращения, и ухода Аарона и Ядвиги, все осталось по-прежнему. Я вернулась домой, Филипп остался, глава клана вступал в права наследования, а это требовало его обязательного присутствия. Я не хочу сказать, что это как-то повлияло на наши с ним отношения. Мы были так же далеки, как и в первый день знакомства, его знаки внимания меня не трогали, а он сам не докучал мне.
И главное, впереди меня ждала моя первая охота. Как много я знала теоретически, но, ни как не могла представить себя в роли убийцы. Я ко всем приставала с расспросами, но по велению Гаюса, все к кому я обращалась, виновато улыбались и исчезали в противоположном от меня направлении.
Наконец к жажде знаний прибавилось чувство голода. Я попыталась съесть свой любимый печеночный пирог, но он не полез ко мне в желудок, было такое ощущение, как будто жую кору дерева или пучок сухой травы. Вся человеческая пища тут же была удалена из замка.
Я становилась все беспокойней. Желудок сводило спазмами, во рту ощущался вкус какого-то лекарства, как потом оказалось яда, в висках стучало, и глаза заволакивала чернота, кожа на затылке была натянута, и если бы на ней росла шерсть, то она стояла бы дыбом. Наступил момент, когда я ворвалась в кабинет к Гаюсу и заорала:
– Я хочу есть!
Отец довольно потер руки:
– Аякс, мы отправляемся. Девочка, моя, тебе нужно переодеться.
– К черту переодевания, мы не в гости едем!
В кабинете появилась Шарлотта:
– Дели, одежда готова, тебе будет неудобно в таком платье.
Я понеслась в комнату, расшвыривая всех, кто попадался у меня на пути, хорошо, что у вампиров крепкие кости и способность к регенерации. А то бы в замке недосчитались нескольких слуг и, по-моему, Гийома, которого я сшибла с лестницы, когда летела вниз в черном развивающемся наряде, к ожидавшим меня в холле Гаюсу и Аяксу.
Я неслась, как ураган, не признающий ни какие преграды и оставляющий за собой только перепаханную исковерканную землю, с некогда бывшими на ней полями, лесами и человеческими поселениями. Голод гнал меня, и мир вокруг был пропитан запахами, яркими насыщенными, приятными и не очень. Но сейчас меня интересовал только один запах, запах пищи, запах крови. Мое, когда-то человеческое, сердце билось, не перекачивая кровь, а как метроном, точный часовой механизм в сухом теле. И стук отдавался в желудке, голове, мешая думать, о чем-либо корме еды, кроме крови. Обитатели леса затаились, ощущая надвигающуюся угрозу. Лишь одна неразумная птаха решила перепрятаться и перепорхнуть с ветки на … Долететь она не успела, ее нежные косточки хрустнули в моем кулаке, и брызнули во все стороны капельки, похожие на алые ягодки клюквы. От запаха птичьей крови у меня перед глазами поплыл багровый туман. Мощный рывок, чуть не оторвал мне руку, лишив вожделенной пищи. Злость захлестнула меня, высвобождая остатки энергии, и я бросилась на Гаюса.
Уступая мне в скорости и силе, он прекрасно владел приемами ментальной защиты, и, закрываясь от моих атак, твердил:
– Дельфина, остановись! Первой должна быть только человеческая кровь! Ты высшая! Соберись!
– Где? – я была готова броситься на Гаюса и пить его кровь. Подоспевший Аякс вмешался в схватку, закрывая собой господина, он пропахал внушительную борозду в кустарнике.
– Где? – Яд, заполнивший рот мешал говорить.
Гаюс показал на восток: – Не далеко.
И, правда, запах человеческого жилья, скота и среди них восхитительный запах человека. Желудок снова требовательно ожил и застучал молотками.
