Бегство от Бессмертия - страница 53
– Филипп, почему люди такие несчастные?
– Почему, несчастные, Дели?
– Я слышала, о чем они думали, это страшно, сплошной обман, ненависть.
Он усмехнулся:
– Когда ты была человеком, разве ты была несчастна? Ты даже не хотела становиться бессмертной.
Я задумалась, не считая последних событий, обращения и обручения, я действительно была счастлива. Может потому, что наслаждалась тем, что меня окружает. Вампиры, но это моя семья, одинокий замок в лесу, но он был моим домом. И не испытывала тягу к чему-то еще, о чем не подозревала. Получается, что чем больше у человека есть, тем больше ему хочется. А как у вампиров? Этот вопрос я и задала теперешнему предводителю клана Аарона.
Он грустно покачал головой:
– Мы все были когда-то людьми, поэтому многие качества бывших живых остаются мертвым. Какие-то исчезают, а то, что остается, претерпевает изменения. Но для контроля над слабостями бессмертных и существует наш Верховный Совет Глав кланов.
– Так все сложно, – протянула я разочарованно.
– Нет, сложно только первые сто лет, – рассмеялся Филипп, – просто нужно осознать степень своей ответственности перед миром, а все остальное легко.
Все сказанное было достаточно необычно. Для меня вампиры, прежде всего, были хищниками в человеческом обличии, с остатками человеческих эмоций. Но то, что я узнала от жениха, ломало все мои представления. Это нужно было серьезно обдумать.
Филипп перестал подпевать и остановился.
– Вернемся домой?
– Да, на сегодня хватит, и, пожалуйста, давай пешком, а то лошади утомляют.
В замок добрались быстро, бросив на Аякса лошадей. Филипп проводил меня до комнаты Мартины и галантно пожелал мне «спокойной ночи», как если бы я собиралась спать и, развернувшись, стал удаляться по коридору, почему-то медленно.
– Филипп, – я окликнула. Его глаза мягко светились из сумрака, – спасибо, мне понравилось.
– Всегда пожалуйста, Дели, – вампир улыбнулся и исчез, наверно выполнять свои руководящие обязанности.
Я зашла в комнату и уселась на кровать. Скрипнула дверь, Фло возникла передо мной как привидение, легкое и колышущееся в ветерке:
– Госпожа, вы будете переодеваться?
– Да, Фло, помоги мне вылезти из этой одежды, вернее из того, что от нее осталось, – я оглядела разорванный подол и осыпавшийся жемчуг на лифе, распоротый рукав, в таком платье не побегаешь. Драгоценности остались на туалетном столике. С удовольствием, тряхнув распущенными волосами, я выгнулась и подумала: людям нужно перестать носить такую сковывающую неудобную одежду, стягивающую их тела, тогда может быть их жизнь станет проще и дружелюбнее.
В комнате мне не сиделось и, выпрыгнув из окна, я устремилась в лес. Просто на прогулку, мне хотелось тишины и одиночества.
Лес сонно вздыхал, в траве копошились мелкие грызуны, ухнула сова и живность притаилась. Природа жила и поступала просто. Мыши охотятся на насекомых, совы охотятся на мышей, я могу поймать и убить сову… У людей все сложнее, они охотятся друг на друга, меняясь местами в лестнице под названием хищники, поедая друг друга, и изобретая все более сложные способы нападения. И в тот момент я была благодарна Филиппу, что меня не отпустили в мир людей. Суета и жестокость не для меня, но будучи вампиром я смогу удержать эту дистанцию… Над головой пролетела летучая мышь, оставив в воздухе завихрения, которые цепляясь за ветви деревьев сплели в короткий момент таинственный узор, постепенно расплывшийся, так и мои мысли, медленно, но плавно растеклись по лесу. Ночь рассыпалась миллиардами цветных осколков. Каждый предмет был окружен радужным ореолом, отражая и поглощая свет и цвет, друг друга и звезд. И любуясь этим разноцветьем, я поняла, что больше не буду человеком, никогда. Уходила человеческая сущность. Другая, более сильная лишала меня такой прекрасной необходимости, как сон, спутника человеческих грез и забвений., предлагая в замен весь ночной мир, насыщенный особым светом, цветом, звуком, запахом и другой, отличной от человеческой энергетикой. И я, стоя и наслаждаясь ночным миром, пыталась обдумать: а равноценная ли это замена?
***
Сегодня была в университете в последний раз. Мне нравилось здесь учиться, нравился творческий гомон на переменах, песни фольклористов в коридоре напротив раскрытой аудитории, репетиции театралов и музыкантов в холле, саксофонист на лестнице. Шествуя мимо которого в столовую можно подбросить монетку или бумажку с пожеланиями в его открытую сумку с нотами. А проходя мимо танцкласса, можно понаблюдав за хореографами, отплясывающими северную «Барыню», потопать в ритм звучащей из класса музыке. Нравились работы дизайнеров и студентов НХТ, развешенные по коридорам. Здесь я была дома, в любом уголке коридора или библиотеки.
Но все когда-нибудь заканчивается. Вот так за два года закончилось и мое пребывание в этих стенах. Теперь я не чувствовала себя обыкновенной студенткой, окружающие меня люди становились слишком суетливыми, надоедливыми, мелочными. Теперь синонимом творчества для меня становились время, именуемое вечностью, пространство, сжатое до секунд, и свет, разбитый на тысячи граней и оттенков. Шедевры создаются во времени и пространстве и просуществовав отпущенное качеством материала время перестают существовать, не зависимо от того насытился ли человеческий взгляд их совершенством и красотой или нет. А наслаждаться совершенством в вечности могли лишь бессмертные. Вампиры. И то что я принадлежала к их числу, было несомненно. Я помнила чувство голода, когда смотрела на Егора, я помнила хладнокровное убийство охранника в парке, свое презрение и ужас после возвращения в состояние человека. И после всех событий, произошедших со мной за эту неделю, посещение университета, как бы ставило точку в моей прошлой жизни. Я перехожу на другой уровень бытия, смогу ли я по-прежнему находиться среди бывших «соплеменников в искусстве»?
