Проклятый - страница 25
– Разве это не сказки?
– Не сказки. Я сам видел одного – за человека его можно было принять только издалека.
– И что дальше? – прошептал Кар, охваченный смесью страха и жадного любопытства.
– Наши предки не пожелали вступать в гибельный союз. Многие погибли в сражениях, оставшиеся бежали на запад. Звероподобные преследовали их, надежды не оставалось. Тогда Голоса Божьи всех племен собрались вместе. Целый день они провели в молитве, а ночью между Злыми Землями и остальным миром легла невидимая граница. Звероподобные не смогли ее перейти. А наши предки ушли сюда, к землям колдунов. Из огня да в полымя, как говорят.
– А сейчас там… Все так же?
– Зло рвется наружу. Древняя граница еще удерживает его, но Ничейная Полоса расширяется – медленно, год за годом. Каждый раз, приходя туда, мы видим, что она стала больше.
– И вы боитесь там оставаться? – понимающе спросил Кар.
Дингхор неотрывно смотрел в огонь.
– Дети, зачатые вблизи Злых Земель, появляются на свет мертвыми, – сказал он.
Стало тихо, только в очаге потрескивали сучья, да издалека, от костров, долетел негромкий смех. Кар опустил голову. Словно приоткрылась дверь, и вместо мирной картины он увидел боль и страдания. Кого потерял Дингхор? Сына, дочь? Брата, сестру? Что сказать в утешение и надо ли вообще говорить?
– Я рад помочь тебе, мальчик, но не могу дать больше, чем имею сам, – Дингхор прямо взглянул Кару в глаза. На лице его блестели капельки пота. – Ты можешь уйти с нами, можешь избрать другой путь. Я дам тебе коня и немного золота… И свое благословение, хоть вряд ли оно тебе поможет. Но решить ты должен до завтра.
– То, что ты рассказал… – Кар запнулся. Слова казались тяжелей булыжников. – Значит, проклятие существует, оно не сказки, не жреческие вымыслы. Если останусь – навлеку его на тебя… на всех вас. Я не хочу…
– Чем ты навлечешь его, Карий? – мягко спросил вождь.
– Я колдун.
– Мальчик, – Дингхор ласково и с грустью улыбнулся. – Звероподобный, которого я видел, был и вправду порождением темных сил. Даже мертвый, он источал зло. Сейчас я вижу перед собой просто юношу… Растерянного, таящего в душе обиду. Быть может, несправедливость однажды толкнет тебя на темную дорогу, но разве нам дано знать будущее?
– Но я же колдун! – Кар с отчаяньем дернул себя за волосы. – Разве ты не видишь?
– Мальчик, я никогда не встречал колдовства. Прошу, покажи мне его. Сделай для меня что-то, непосильное простому человеку.
– Я… я не умею.
– Так почему ж ты решил, что ты колдун?
– Разве ты не видишь сам? – повторил Кар.
– Ты знаешь моих детей, Ранатора и Аррэтан, – ответил Дингхор. – Прабабушка их матери была твоего рода. Она пришла к нам юной, как ты, и прожила до глубокой старости. В наследство детям и внукам она оставила особую внешность, да и та стирается с поколениями. И ни капли колдовства. Я не знаю, что делает человека колдуном, мальчик, но точно не цвет волос.
В словах Дингхора была надежда, Кар и мечтать не смел о подобной. Но память, не умевшая лукавить, мгновенно разрушила ее. Через силу, зная, что лишает себя последнего утешения, Кар произнес:
– Не только волосы, Дингхор. Иногда я бываю… Ко мне приходит тьма.
Дингхор молчал, и Кару пришлось продолжать:
– Это случилось впервые, когда погиб император. Я услышал ту клевету… – горло сжало воспоминанием. – Тогда она пришла в первый раз, но потом было еще. Как темная фигура за плечом, и голос… Ты, верно, думаешь, что мне мерещится, но это не так. Когда я слушаюсь его… Чтобы выбраться из города, я угрожал смертью ребенку. Его родители вывели меня…
Сказал и замер, избегая взгляда вождя. Облегчение исповеди перемешалось с отчаянием. Теперь Дингхор отвернется, как отвернулся Эриан…
– Ты пережил большое потрясение, мальчик, – сказал вождь. – Это, а может быть, и впрямь твое родство, сделало тебя чувствительным. Никто из нас не видел тьму лицом к лицу. Но, как и свет, она всегда рядом. С каждым человеком. В этом ты не отличаешься от других. Люди каждый день выбирают меж тьмой и светом, и никакого проклятия в том нет. Проклятие – сделать неверный выбор.
– Жрецы говорят иное!
– Еще бы. Они пролили столько крови, что сами давно утратили свет.
– Ты говоришь это так просто, – Кар не хотел, но в голосе прозвучала обида. – А я должен с этим жить. Как?
Дингхор улыбнулся.
– Подумай сам. Если над твоей головой летают птицы, плохо ли это?
– Нет, – растерялся Кар.
– А если ты позволишь им свить у себя на голове гнездо?
Сердце колотилось так, что стало больно в груди. Кар медленно спросил:
– Ты хочешь сказать, только я сам могу отдаться тьме? Она не завладеет мной?
– Без твоего желания – нет.
Кар поднял голову. Огонь снова потух, остались только яркие, с редкими синими язычками, угли. В дымовое отверстие с любопытством заглядывала, сверкая, как бриллиант, крупная звезда. И тут, в полумраке, Кар понял. Он разглядел, на кого похож Дингхор, и удивился, что не замечал раньше. Сильно, как родич, вождь племени еретиков-аггаров напоминал императора Атуана.
Кар не заметил, как вскочил. Обошел очаг. Дингхор смотрел с теплотой, от которой к горлу подступили слезы. Опустившись на здоровое колено, Кар поцеловал руку вождя еретиков.
– Спасибо тебе.
Дингхор с улыбкой отнял руку. Потрепал Кара по мокрой щеке.
– У нашего племени не приняты такие знаки почтения, мы отдаем почести одному Богу. Человек не стоит их. Но я понимаю, что ты хотел сказать. Ты идешь с нами?
