Проклятый - страница 73
– А знаешь ли ты, маг, – обманчиво спокойно спросил отец, – что обвинить Сильнейшего может лишь тот, кто готов бросить ему вызов?
– Я его брошу, Сильнейший, клянусь. Придет день, когда я стану достаточно силен, чтобы призвать тебя к ответу. Или же убей меня сейчас.
– Я убью тебя, как только посчитаю нужным. А пока садись и слушай. Что бы тебе ни говорила Кати, ты не так глуп, чтобы всерьез мечтать померяться со мной Силой.
– Ты слышал? – пораженно спросил Кар. – Да. Конечно. Во мне часть тебя, верно? От тебя бесполезно закрываться!
Он сел, по-новому осмысливая прошедшие годы. Разговор с Кати, разговоры с Оуном. С Ветром. Мысли наедине с собой.
– Тогда почему я еще жив?
– Потому что нужен мне живым. Ты верно все понял, но выводы сделал неверные. Все, что ты пережил, было твоим воспитанием. Мне нужен маг, способный выполнить мою волю, а не изнеженный дикаренок с мягким сердцем. Я сделал из тебя мага. Тебе следует благодарить меня, сын.
– Сын? Ты не торопишься признавать меня сыном!
– Я наблюдал за тобой эти годы, – сказал Сильнейший. – И я доволен. Из тебя действительно получился маг. Через месяц, во время Испытаний – ты их пройдешь легко, – я перед всеми признаю тебя сыном и дам свое имя. И очень скоро ты, Амон, сын Амона, отправишься исполнять мою волю.
– И какова же будет воля моего отца? – спросил Кар, помолчав.
– Большую часть ты уже знаешь. Ты отправишься в столицу Империи. У дикарей как раз будет праздник, там соберется вся их знать. Ты убьешь императора и предъявишь права на престол. Все сколько-нибудь значимые дикари воспротивятся этому. Тогда ты убьешь их тоже. Этот месяц ты будешь усиленно тренироваться, а перед отлетом получишь достаточно крови, чтобы справиться. К тому же ты сможешь брать кровь всех, кого убьешь. Ты заключишь мир с теми, кто зовет себя аггарами. Встретишься с их главным вождем и убьешь его. Ты должен обезглавить дикарей, так чтобы к нашему приходу не осталось предводителей, способных объединить их и противостать нам. Остальное сделаем мы. Ты отрубишь голову – мы расправимся с телом.
– А теперь послушай ты, – ответил Кар. – Лучше тебе убить меня, потому что я не стану убивать брата и убивать друга тоже не стану. И не стану возвращать вам Империю. Ты Сильнейший, так что сможешь вернуть ее и сам. Ты ошибся. Из меня не получилось мага. И заставить меня ты не сможешь.
Сильнейший не удивился. Его лицо осталось таким же скучающе-спокойным.
– Это ты ошибся, Амон, – сказал он. – Ты настоящий маг, твое упрямство подтверждает это. Я не намерен тебя заставлять. Ты подчинишься сам.
– Нет. И мое имя Карий. Так назвала меня мать, и я не променяю это имя на твое.
– Твоя мать, – равнодушно сказал отец, – была всего лишь дешевой шлюхой. Она досталась мне за одну монету. Золотую, других у меня не было. Но хватило бы и медной…
Он не договорил. Кар вложил в удар всю Силу, всю обиду и ярость, что кипели в его душе. Ударил, метя в сердце, зная, что второго удара сделать не сможет. Огненная молния вонзилась в грудь Сильнейшего – и угасла, бессильная причинить вред. Амон не шевельнулся.
– Неплохо, – заметил он. – Теперь слушай и запоминай. Если ты еще раз попробуешь на меня напасть, я не стану тебя убивать. Я просто выпью твою Силу. Вот так.
Это было похоже и не похоже на кокон, поставленный Ирэном. Клубок тьмы зашевелился, потянулся от Кара к Сильнейшему. Тело и разум сковала неподвижность. Накатывала обморочная слабость. Все, что мог Кар – молча смотреть, как в темный коридор, связавший его с отцом, медленно уходит Сила, более драгоценная, чем жизнь.
Наконец Сильнейший оборвал пытку. Тьма с глухим ворчанием свернулась в клубок. Затихла возле сердца Кара.
– Выпив ее всю, – продолжил отец, – Я отвезу тебя в Империю и отдам, беззащитного, твоим любимым дикарям. Уверен, они рады будут казнить тебя, как казнили твою мать.
– Что?!
Кар хотел встать. Не смог – ноги отказались служить. Крикнул со всей силой отчаяния:
– Это ложь!!!
– Я не лгу, – спокойно ответил отец. – Я собирался сказать, когда ты прервал меня. Несмотря на то, кем была твоя мать, я оказал бы ей должное почтение, раз признал тебя сыном. Но не смогу этого сделать. Она казнена по приказу императора дикарей.
– Но почему?!
– Тебе лучше знать дикарские законы. Разве женщина, родившая от колдуна, не подлежит казни?
– Да, но…
– А ты к тому же считаешься убийцей их императора. Тебя они найти не смогли.
– Я не верю тебе. Эриан не мог…
– Подойди.
Кар встал, пошатнувшись. Остановился перед отцовским креслом.
– Дай мне руки, – велел Сильнейший. – И смотри.
Сжав твердые ладони отца, Кар потянулся к его памяти. Вошел – туда, где едва ли бывал кто-то из живущих магов, в древний разум последнего из подданных старой Империи, в память цвета засохшей крови, хранящую отблеск тысяч смертей. Огляделся. В худшем кошмаре он не смог бы представить, как здесь страшно. Один час здесь лишил бы рассудка любого; отец же веками носил ее в себе.
– Смотри, – повторил отец.
И Кар увидел. С большой высоты, но четко, как бывает, когда смотришь глазами грифона. Увидел знакомую площадь между дворцом и храмом, яркие наряды знати, алые сутаны жрецов, теснящийся вокруг простой народ. Увидел помост правосудия, что ставится при суде и казни важных преступников. На белой половине помоста, означающей правосудие, белый престол Эриана – повзрослевшего, раздавшегося в плечах. На красной половине, значащей обвинение, алый престол Верховного жреца. Плаху на возвышении посреди площади, черный капюшон палача, женщину на коленях, со связанными за спиной руками.
