Путник: легенда о забывчивом попаданце - страница 42
— Уверен? — уныло переспросил меня Бри.
— На все сто.
Я стоял на своем, потому что мог поклясться — Ольвион погиб в зубах озверевшей химеры — это точно, на сто процентов. Жаль, свидетелей побоища рядом нет, кроме… Про Перепадаля я никому рассказывать пока не собирался. И про камень, полученный от него, тоже.
Решив развеять мою уверенность, Дрейк наконец пояснил возникшие сомнения.
— Я верю, что ты видел, как химера убила Ольвиона. Потому что сам наблюдал его смерть уже не раз. Проблема в том, что у господина Управителя есть одна очень нехорошая черта — он способен оживать после смерти…
Я нахмурился, переваривая слова повстанца. Вот значит как. А я-то уж решил, что своим сумбурным везением на приеме в Совете умудрился вот так вот сходу избавить мир от опасности в лице коварных похитителей человеческих душ. Как же, как же…
— Все непросто, — угадав мои мысли, кивнул Дрейк, — здесь все очень непросто….
Так я остался в Яре на лечение, которое, меня, надо сказать, на тот момент заботило мало. Гораздо больше меня волновала судьба друзей. Забинтованный в мумию я ночь не спал, все думал, сумели ли Люта с Адькой выбраться незаметными из здания Совета, что делают сейчас, пока я тут овощем валяюсь?
Мое беспокойство ушло, лишь когда люди Дрейка отправились в трущобы и отыскали там Адьку с Лютой, чуть не перепутав их с настоящими Тайрой и ее пуделем.
А Азия… тут возникли проблемы, потому что в Яр она заявилась самолично, и там ее не ждали. Избежать кровопролития получилось чудом, мне пришлось долго убеждать Дрейка в том, что нова на нашей стороне, но он, как мне показалось, так в это до конца и не поверил.
Повстанцев можно было понять — у Совета везде имелись уши, а новы как-никак подчинялись Великому Управителю Плего. Однако в скором времени Азия сумела заслужить доверие Дрейка и остальных.
Из-за того, что Бри, Барни и, что уж теперь отпираться, я засветили «шпионский» вход в Совет перед Кирой, к Яру слишком близко начали подходить шпионы Ольвиона и бойцы Тысячеглазого. Теперь по ведущей из Дома дороге ходить нужно было весьма осторожно, а лучше не ходить вообще, но такого не получалось — скрывшимся в Яре повстанцам требовалась провизия.
Почуяв приближение опасности, осторожный Дрейк принял решение уйти из Яра и на время оставить вылазки в Совет. Он не желал рисковать товарищами и решил переждать, пока утихнет «шпионская» шумиха.
Но от охоты на шпионов и других несознательных граждан Совет отказываться не спешил. Теперь по всем дорогам, словно свора гончих, ищущих зайца, носились воины из гвардии Управителя Гидры, а с этими типами встречаться лишний раз не хотел никто. Мне с друзьями повезло, что не наткнулись на них раньше. Эти головорезы не гнушались ничем и почти все носили звериные лики. Я неспроста назвал их «гончими» — это было вовсе не сравнение: гвардейцы-Умеющие перекидывались в охотничьих собак и ловко преследовали любую, даже самую изворотливую и скрытную добычу.
Несмотря на чутье и расторопность, пронюхать про новое убежище Дрейка они все же не смогли. И немудрено, ведь это самое новое убежище было запрятано так, что сами повстанцы умудрялись заплутать, отыскивая его после очередной вылазки.
Мы шли туда небольшими группами, чтобы не толпиться и не привлекать лишнего внимания. Меня, Азию, Адьку и Люту сопровождал ушастый Бри. Всю дорогу он болтал и сыпал заскорузлыми шутками, над которыми от души хохотал только Адька. Люта тоже изредка хихикала, правда, явно из вежливости.
Всю дорогу нас окружал редкий лиственный лес. Тропа, присыпанная листьями и землей, еле проглядывала под ногами.
— Пришли, — резко остановился Бри, моментально посерьезнев, точно забыл, как секунду назад рассказывал увлекательную историю, как Барни в таверне наступил на хвост Умеющему-ищейке из гидровой гвардии.
— Там? — Адька удивленно поднял уши, и даже на лапу свою больную оперся, благо, стараниями целителей Дрейка, она почти выздоровела, и со дня на день Умеющий готовился принять свой человеческий вид.
Я тоже посмотрел.
— Прошу, — Бри склонился в шутливом поклоне, — гас-с-спада!
Серое четырехэтажное здание без архитектурных изысков стояло посреди леса. Спросите, как такое возможно? Я сам не поверил, увидав его впервые. Замер на дороге, не желая стать невозвращенцем: от меня до сооружения клубились, окутывая древесные стволы, серебряные, голубые, розовые и сизые волны ягеля. Под сенью осин и берез этот лишайник смотрелся странно — я быстро сообразил в чем дело. Присел у края тропы, подобрав предварительно валявшуюся на пути ветку, ковырнул пышную невесомую губку. Под ягелем отчетливо блеснул камень.
— Потайная дорога? — тут же поинтересовался я.
— Неа, — мотнул ушами Бри, и хитро прищурился.
— Карман? — додумалась Азия.
— Н-е-е-е, — довольно раздалось в ответ.
— Большой карман! — обрадовался Адька. — Точно вам говорю!
— Не совсем, — погрозил ему пальцем Бри, — но близко.
— Может быть, Дом? — еле слышно произнесла Люта и потупила взор, решив, похоже, что ляпнула глупость.
— Точно! — к нашему общему удивлению подмигнул девушке ушастый повстанец.
— Да какой Дом! — сердито буркнул Адька, буравя его взглядом. — С дуба рухнул?
Он отпихнул меня в сторону и, развернувшись задом к обочине, отшвырнул задней ногой жирный кусок лишайника. Я чуть со смеху не покатился от этого зрелища. Умеющий вел себя, ну, чисто как пес, решивший показать другому псу, кто тут главный. Походу Люту к Бри приревновал.
