По ту сторону - страница 60
Позади оживлённо болтали парни, приятели того крикуна, кто признал в донье Анне своего знакомого. Они то и дело поминали Уилла, комментировали роли, сдабривая замечания непристойностями, ржали молодыми жеребчиками.
Дурачье, знали б вы…
– Уилл! Иди к нам!
Он подошёл, и стоял теперь в шаге от меня. В своём подлинном обличье, без грима и в мужском платье. Я поглядывала, как бы невзначай, чтобы не нарушать приличий.
Что сказать? С виду – деревенский парень. Открытое лицо, широкая улыбка, только в глазах – хитринка, даже сумасшедшинка какая-то. Шатен. Одет просто: куртка, кожаные штаны до колен, гетры, грубые башмаки.
Будущий классик громко поприветствовал приятелей:
– Том, рад видеть тебя! Майк, дружище! И Джефферсон тут, а говорили, будто в Лондон собирался?.. Раздумал? Слышал, как потешались надо мной, бездельники! Увы, мне пока доверяют только женские роли – удел всякого начинающего комедианта.
– Бабы у тебя хорошо получаются, Уилл. Ха-ха-ха!
Приятели продолжали зубоскалить, а Шекспир уселся на скамью рядом со мной, но лицом в противоположную сторону.
Я будто на горячих углях сидела, и всё думала, как бы с ним заговорить? Наконец, решилась:
– Извините, сэр.
Он повернулся ко мне.
– Да?
– Вы ведь Уильям Шекспир, верно?
– К вашим услугам, миссис…
– Жанна Хоум, – подсказала я, и добавила, – жена капитана Роберта Хоума.
Мужа я упомянула, дабы оградить себя от возможных поползновений со стороны молодого ловеласа и его дружков-приятелей. С них станется, решат, раз первая заговорила, значит – женщина не очень строгих правил.
– Вы меня знаете? Откуда? – поинтересовался Уильям.
Я не стала отвечать, увела разговор в сторону:
– Мне очень понравилась ваша актёрская игра, мистер Шекспир.
– О, бога ради, без церемоний! Просто Уилл.
– Хорошо, Уилл. Должна сказать: у вас несомненный талант.
– Вы так считаете?
– Не просто считаю, я знаю. У вас большое будущее, Уилл!
– Вот как? Откуда вам это известно? Попробую угадать – вы предсказываете судьбу, как цыганки на ярмарках.
Не очень-то он любезен. Говорит развязно с женщиной… Впрочем, сама напросилась.
– Нет, не как цыганки. Но вы угадали, я умею предсказывать.
– Любопытно. Значит, моя судьба вам известна? Что же меня ожидает в жизни?
Он вовсе не насмехался, несмотря на игривый тон. Я видела: молодой человек действительно готов поверить в дар провидицы. Возможно, в моей манере говорить читалась образованность, что придавало словам весомость:
– О, вы прославитесь и прославите Англию! Все актёры мира будут мечтать сыграть в пьесе, написанной вами. Только, хочу заметить, не в комедии раскроется ваш талант в полную силу, а в трагедии! Запомните мои слова, Уильям.
– Постараюсь не забыть. Вы, я вижу, понимаете толк в пьесах. Знаете, а я никогда и не сомневался в том, что стану известен.
В его голосе я всё же уловила лёгкую усмешку. Да, молодой и никому пока неизвестный Уильям Шекспир не так прост, как можно подумать. Уже сейчас в нём проглядывается дар, который в полной мере смогут оценить лишь будущие поколения.
И ещё я подумала, что версии об авторстве кого-то другого, якобы написавшего за Шекспира все его известные пьесы и сонеты – полная чушь.
А беседа наша была прервана появлением Роберта с дядей Ричем.
3
Какая жалость, что не прихватила с собой мобильник. Хорошая мысля всегда приходит опосля. Чёрт! Уникальные кадры могли получиться на видео: Шекспир, выступающий на театральных подмостках. Им бы цены не было в двадцать первом веке! Хотя этого века в моей жизни, похоже, уже и не будет…
Такие мысли не давали мне покоя весь вечер, по возвращении с праздника. Сидела в спальне и слёзы на кулак наматывала. Мои мужчины, хорошенько угостившись в кабачке, продолжили застолье дома. Им и горя мало, они у себя, в своём столетии, не то, что я, горемычная.
Вошёл Роберт. На своих ногах, а не «на бровях», как можно ожидать. Даже язык не заплетался, когда, увидев в моих глазах слёзы, спросил:
– Отчего плачешь, Джонни, милая?
Иногда он называл меня мужским именем. Когда я спросила, почему «Джонни», объяснил схему трансформации моего имени: «Жанна – Жан – Джон – Джонни».
– Да так, по дому загрустила.
– А-а. Понимаю. Не грусти, радость моя, мы с тобой обязательно поедем в Московию, где живут чародеи… Да, совсем забыл. Я так давно не любовался твоей волшебной коробочкой. Милая жёнушка, покажи мне её, позабавь мужа.
Ах, баловник! Хорошо, покажу ему один клип…
В меню значилось: «знойная латиноамериканская любовь».
За полупрозрачной кисейной занавеской, колышимой ветерком, нагие мужчина и женщина, их тела сплетены в жарких объятиях. Иногда ткань касается их, красиво облекая, подчёркивая изгибы станов. Сладострастные стоны под изнывающую музыку…
Роберту очень понравилось.
– В Африке мне довелось наблюдать пляски обнажённых туземцев, мужчин и женщин. Но разве могут они сравниться с этим?!
– Негодник! – воскликнула я с притворным возмущением. – Так вот чем ты там занимался!
Роберт расхохотался и повалился на кровать:
– Иди ко мне, моя прелесть. Покажи, как умеют это делать белые женщины.
Нет худа без добра. У себя, в двадцать первом веке я не встретила бы капитана Хоума, моего Роберта.
4
– Ты не только красива, Джонни, но и умна, – признавал Роберт.
В устах английского джентльмена – наивысшая похвала. К слову сказать, в понятие «ум», применительно к женщине, вкладывается рассудительность, умение ладить с окружающими, и лишь в последнюю очередь образованность. Но во мне Роберт ценил именно обширные (в его понимании) знания. Хоть я и старалась не выпячивать своей образованности. Ведь и о той же Африке знала, пожалуй, во стократ больше моего капитана. Несмотря на то, что никогда там не бывала.
