По ту сторону - страница 63

В общем, тщетно я старалась убедить Роберта не лезть в сомнительное дело.

Сердце подсказывало: добром это плавание не кончится. Да разве ж его переубедишь!

3

«Уходит капитан в далёкий путь…»

Жаль, на Ларискином мобильнике нет этой незамысловатой, но такой трогательной песенки про девушку-танцовщицу из Нагасаки, которую полюбил капитан-марселец. В своё время я, по просьбе папы, разыскала песню в интернете и скачала для него. «Наша любимая дворовая», – объяснил папа. Мне песня тоже понравилась: до слез растрогала история танцовщицы, зарезанной наркоманом.

И мой капитан отправился в далёкое и опасное плавание. Кто знает, суждено ли нам свидеться?

Изо всех сил гнала прочь дурные мысли. Уговаривала себя: всё будет хорошо. И молилась за Роберта.

Судьба всех жён моряков – ждать и надеяться.

Погода стояла мерзопакостная: дожди и туманы, холод и слякоть на дворе. Сиди, скучай. Самое ужасное – нечем заняться.

Дамы английского полусвета, как я уяснила, такой ерундой, как тоска от безделья, не страдали. Дела всегда найдутся. Если же, паче чаяния, выпадет часок-другой свободного времени, можно просто поваляться на кровати в своё удовольствие. Книг они не читали, хотя и были поголовно грамотные, любили зрелища – цирк и театр, а ещё – ходить в церковь. Не то, чтобы отличались особой набожностью, нет, просто храм – идеальное место встретиться с подругами, поболтать, послушать сплетни и пересуды, а порой и решить амурные дела – переброситься парой слов с кавалером, договориться о свидании.

Мне тоже приходилось посещать местную церковь, хоть и не очень-то хотелось: я православная, как-никак, а тут все протестанты-англикане, и косо смотрят на «чужую» в своём храме. Впрочем, не появляйся я там совсем, они, чего доброго, заподозрили бы меня в связи с Врагом рода человеческого.

Если честно, то и я с удовольствием слушала местные сплетни – удовлетворяла «информационный голод». Правда, подругами не обзавелась. Потому и сидела большей частью дома.

Читала. То, что имелось у нас с Робертом.

Книг было всего три: «Рассказы из истории Трои», «Сэр Гавейн и Зелёный рыцарь» и «Смерть Артура». Две последние – рыцарские романы, а первая – самый настоящий раритет. Это был перевод французского автора Лефевра, а год издания значился – 1475(!) Похоже – самая первая книга, изданная на английском. Солидный томик в коричневом тиснёном переплёте из телячьей кожи, чуть-чуть погрызенный мышами, но, в целом, хорошо сохранившийся. (Боже ты мой, сколько бы мог стоить такой уникум в 21 столетии?!)

По-английски я уже говорила бегло, даже к диалекту шестнадцатого века приспособилась, а вот с чтением возникли проблемы. Оказалось: сущее мучение читать старинные книги, когда спотыкаешься буквально о каждое слово, ломаешь голову над каждой фразой.

Я добровольно подвергла себя такой пытке исключительно от скуки. Всё время одна, Полли и Джим не в счёт, с ними и поговорить-то не о чем.

Девчонка меня как огня боялась, смотрела затравленно, вздрагивала, когда я входила, моргала васильковыми глазами. Дурёха – я не собиралась ей мстить за шашни Роберта, а что поглядывала строго – пусть знает своё место. В здешнем обществе (это я твёрдо усвоила) не допускалось обращение со слугой, как с равным.

Джим, тот лентяй был, каких поискать. Работа у него – не бей лежачего, да и ту делал спустя рукава. Устала ругать бездельника. Пока Роберт дома, Джим хотя бы видимость создавал, а как хозяин уехал, окончательно разленился. Конюшню запустил – горы навоза, ни пройти, ни проехать. В сердцах хотела выгнать его к чёртовой матери, да подумала: нужен же хоть какой-то мужик в доме. Оставила.

Продолжала скучать.

Раз, в воскресенье, выйдя из церкви после утреннего богослужения, я увидела Шекспира. Уильям, должно быть, заметил меня во время службы, и теперь поджидал на улице. Приветливо улыбнулся, отвесил короткий поклон:

– Добрый день, Жанна!

– Добрый день, Уилл!

Раз молодой человек обращается запросто, без «миссис», то и мне незачем называть его «мистером».

– В добром ли здравии вы и ваш муж, мистер… э-э… Хоум, так, кажется?

– Да, я здорова, спасибо. Муж мой тоже, – сказала я, и добавила: – надеюсь.

Явно озадачила собеседника. На его немой вопрос ответила:

– Капитан Хоум сейчас в плавании.

Уильям внешне никак не отреагировал на это известие, только чёртики в глазах – прыг-прыг:

– Разрешите, я провожу вас до дому?

Что ты на это скажешь! Неужели не понимает, что может скомпрометировать замужнюю женщину? Да и себя тоже. Каждая собака знает: Уилл Шекспир женат и имеет двоих детей.

Но он так любезен, так мил и обходителен, что просто взять и прогнать выше моих сил.

Я лишь спросила:

– А ваша жена не станет ревновать?

Уильям невесело усмехнулся:

– Моя дражайшая супруга, дай бог здоровья ей, и всей её многочисленной родне, склонила меня к браку, пустив в ход самое верное оружие женщины – деньги. Я продался Мамоне, увы, зато оплатил долги. К тому же от меня не требуют исполнения супружеских обязанностей, чем я весьма доволен.

Красиво, чёрт побери, излагает. С самоиронией. Недаром он именно с комедий начнёт, а уж потом напишет «Ромео и Джульетту».

А Уильям, получив молчаливое согласие, шёл рядом. Мне же, не скрою, лестно было внимание Шекспира. Шутка ли!

Мы шли по дощатому тротуару. Хорошо, что в Стратфорде сделаны такие настилы, а то пришлось бы грязь месить. Накануне целую ночь хлестал дождь, небо с утра хмурилось, и только сейчас стало проглядывать солнце.

– Вы, наверное, недавно в Англии, Жанна? Выговор у вас не здешний.