Другая жизнь - страница 104
– Так, и что делать?
– Перевезти все в замок Рохх. Там закрыть ворота, пропускать только своих внутрь, а не как сейчас, все кому не лень шарятся. И тут, в конторе, усилить охрану.
– Я понял. Правильно, делай.
Это и спасло от полной гибели и разорения, когда два отряда одновременно ночью атаковали и замок, и городское отделение. В городе офицер стражи поступил по уставу. Когда подожгли со всех сторон здание, не стал выбегать с людьми на свет, опасаясь, и правильно, арбалетных выстрелов, а заперся со всем караулом в денежной башне, куда, по настоянию Магона, каждый вечер убирали золото и документы. Башенка была небольшая, но каменная, с хорошей дверью и заложенными бойницами. Отсиделись.
А в замке нападавшие не церемонились. Почти пятьдесят человек открыли ворота, срубив караул, и бросились внутрь, неся смерть и разрушение. Сработал второй наш сюрприз. С гарнизоном. И началась рубка в коридорах. Враги бросились во внутренние помещения, а основной наш гарнизон, выскочивший по тревоге во двор, закрыл им путь обратно. Отступать было некуда, сдаваться никто не хотел. Да они поначалу и не знали, что сами попались, и резвились внутри вовсю.
Своей комнаты у меня в замке не было, и когда я оставался на ночь, то спал в гостевых комнатах, там же, где и весь ветеранский состав отряда. Сюда и пришелся основной удар. Братья с Веслом успели задержать штурмующих, пока остальные одевались. Привычка спать вполуха и природное чутье спасли нас. Весло потом сказал, что проснулся, когда не услышал очередного оклика на воротной башне. Вот ведь выучка… «Что ты научился делать в этой жизни? – Выживать». Братья же, по-моему, и спят по очереди.
В любом случае, ранены оказались все. Если бы не шум основного гарнизона, вываливавшего из казармы и спугнувшего нападающих, мы бы не продержались. Прут погиб возле комнаты с бумагами, но защищал он не их, а баронских мальчишек, которые выскочили на шум со своими игрушечными мечами. Прут затолкал их в комнату – и так и умер в проеме двери, а трое врагов остались лежать перед ним. Он еще хрипел, когда Хин пытался его перевязать, и лишь улыбался чему-то. Тому, что уже не могли видеть мы.
Если в городе орудовали «ночные», то здесь были хорошо обученные люди. С дисциплиной и хорошим оружием. Времени заряжать арбалеты не было, рубились мечами, кинжалами, секирами. Сдержав первый натиск, смогли сгруппироваться. Увидев в звездном свете строящийся во дворе отряд, нападающие запаниковали.
– Засада! – заорал кто-то.
– Тихо! – осадил его командир. – Вперед, сначала работа!
Но одно дело знать о своем многократном преимуществе, и совсем другое – понять, что можно и не выбраться отсюда. Задор у них пропал, но злость и жестокость остались. Когда они убедились, что вперед не пробиться, их командир приказал отступать. На выходе и столкнулись с нашими основными силами. Погибли почти все. В плен ранеными попались пятеро, еще человек пять смогли уйти. У нас полегло почти тридцать человек. Из ветеранов – Прут и еще двое, примкнувших уже в Дамбе. Ранены почти все старики. Двор и коридоры замка были залиты кровью.
А старый барон тоже успел повоевать. Пробивался со своим оруженосцем, таким же старым дедом, к комнате мальчишек. Увидев их живыми над телом Прута, чуть не заплакал, но сдержался.
Половина отряда сразу бросилась в Корронну на помощь остальным. Успели. Столица бурлила еще декаду. Герцогиня рассвирепела. Трясли всех. И баронов, проверяя на причастность к этому делу, и «ночных», и всех непонятных вооруженных людей. Армия перекрыла все, что могла. Штурм баронского замка почти в пределах города – такого не было давно. Сама мысль, что можно собрать под сотню людей в столице для черного дела, вызвала немалый гнев. Кузнец не спал несколько ночей, но попадаться герцогине на глаза не спешил. Все осведомители были подняты на ноги, пытаясь найти зачинщика.
По всем отделениям банка были разосланы уведомления. Опасались выступления баронов, но те, похоже, были сами удивлены таким поворотом событий. Но кто-то же это все задумал и сделал! И понятно, что раз главные силы были в замке, то охотились не за деньгами, вернее – не только за ними.
Что ж, станем на будущее умнее. Похоронили всех у замка на старом кладбище. А Прута – в фамильном склепе баронов Роххов. Вот так. Бывший конюх упокоился под гербом с короной.
Охрану подняли на новый уровень. И в замке, и в отделениях. В столице на месте сожженного двора банка отстроили новое здание. На загляденье. Без заборов, ворот и прочей дребедени. Чтобы все видели, что не боимся. С большими комнатами, с огромными окнами. С башенкой, с часами. С флагом такого размера, что не стыдно было бы повесить на главной башне Корронны. Флаг очень красиво развевался на ветру.
– «И в весенней куще жизни мы – играющие дети…» – вспомнилось мне.
– Это точно, – я и забыл, что Пилл рядом. – Хорошо сказали. Почти про наш любимый Контулук. Как жизнь. С концом и краем.
– Где его край? Вы это знаете, Пилл?
– На севере он упирается во льды. Там интересно. Большие мохнатые звери. Снег. Холодно. Люди смешные. Мало их, но есть. На юге, за Южным портом, вскоре начинаются пустыни. Жара, песок. И туда плавают. Говорят, что граф Моранн оставил в своей подлинной книге, не в копиях, а в истинном томе, подсказки, где и что. Я искал этот том, но в Корронне его нет. Спалили, наверное, во время мора. Чему вы смеетесь, Старшой?
– Он у меня, я дам вам почитать, Пилл, с условием: расскажете, что там найдете.
