Другая жизнь - страница 46
Тут он нам и сказал, что, мол, так и так, и такие-растакие, мне вас опять вытаскивать, и костер разводить, и сушить, и кормить. Подпрыгнули, мол, так и так, и побежали быстро. И так это было неожиданно от него услышать, что подействовало. И подпрыгнули, и побежали. И ведь пока мы выжимались – и костер запалил, и всех сам обошел, и из заветного бурдюка всем дал быстро выпить для сугрева. И вечером уже у костра Лисин визг передразнивал так, что все чуть второй раз за день, уже, правда, от смеха, чуть не померли.
Спать пора. Что, про ворота не рассказал? А. Ну слушай.
«Стоять», – говорит. И мы замерли, и те, кто за воротами у них первыми стоял, тоже. Друзья-то их у нас под ногами в крови хрипят, и понятно им, что первые три шеренги мы все-таки порубаем, прежде чем сами ляжем. А умирать-то никому не хочется. Одно дело пограбить, попить да в кабаке потом хвастаться. А тут отряд стоит, кирасы сверкают и с мечей кровь капает. Кровь тех, кто первыми торопились пограбить.
Старшой меч опять на плечо со стуком в этой секундной тишине. И вся наша первая шеренга «лязг!» за ним мечами.
– Копья ставь!
И вторая шеренга копья между нами как выставит… Те аж попятились. Один только с арбалетом присел, но поднять его не успел. Немой из-за нас метнул свой топор аккурат ему в грудину.
А задние у них всего этого не видят и напирают. И вся толпа опять на нас через ворота начинает выпирать. И первые на наших копьях и повисли. Старшой с Братьями их мечами стряхнули. Старшой нам: «Шаг назад, держать строй!» И этим уже по трупам лезть нужно, скользить по крови. И опять тишина.
– Стоять, – уже им. – Кто главный?
Ну, мол, мы готовы и поговорить. И делает шаг вперед. И я за ним. Все опять дернулись, на мое копье снова один напоролся. Лезут вперед. Первую их шеренгу всю срубили. Там уже вал из тел и крови по колено. И солнце жарит. И пот ручьями из-под шлемов.
– Кто старший? – и опять меч на плечо. И мы все – раз! Да, я же и говорю, оттуда и пошло. Старшой говорит, что только ворон пугать. И тогда помогло. Раненые у них под ногами хрипят. Кто-то в бок вдоль стенки сунулся, и снова топор из-за нас «вжик», и еще один хрип.
Вот тут жених той бабы и вылез.
– Я, – говорит, – барон такой-то.
Уже и не помню, как звали. Что? Вот, Весло помнит. Щуплый такой, броня, правда, хорошая, дорогая.
– Отдайте нам графа и девушку. Иначе всех убьем и потом повесим.
А Старшой ему:
– Графа здесь нет. И людей его нет. И девушки. А мы – «отряд Сожженного моста».
Да, так и сказал. Придумал, говорит. Нет, раньше нас звали «отряд Старшины».
– Мы, – повторяет, – «отряд Сожженного моста». Освободите ворота, и мы вам, ваша светлость, покажем, что здесь никого нет.
– А что вы тут делаете? – Барон уже потише так, явно не понимает, что происходит.
Старшой меч опустил и встал посвободнее, но нам рукой показал, мол, не расслабляемся. Куда там расслабляться, все на волоске, попрут снова – так не остановим…
– Мы должны были встретить караван из Холмов, но он не пришел. – Старшой поймал на лету сорванную с кого-то ветром шляпу, и стал так нарочито медленно кровь с меча вытирать. – Здесь нет ни графа, ни добычи. Освободите ворота, а то прикажу стрелять.
Все и примолкли, барон хотел было что-то сказать, но Старшой его перебил, уже почти крича, чтобы все слышали, и тоном таким, будто он здесь один начальник, а все остальные так, мелочь:
– Его светлость с охраной проезжает, остальные – за стену, – и знак подает нам. И мы – раз! Два шага вперед, и снова мечами о наплечники – «лязг!» – Забрать трупы и раненых. Отдыхаем. Сейчас бочку пива выкатим.
А мы, кто в крови, кто чуть живой от усталости, но стоим, в броне, не шелохнемся. Прямо действительно гвардия. Вон у Щуки спроси. Он там был, только с другой стороны. Говорит, как увидел, так и решил: попрошусь в отряд, хоть за обозом ходить. Да, у нас обозных нет. У нас все и воюют, и копают, и таскают. Все вместе. Потому и за спину свою не страшно. В других? Где как. У некоторых бойцы отдельно, конюхи отдельно. Вот Старшой его потом долго проверял, все думал почему-то, что лазутчиком к нам заслан от кого-то. Ну а кто в еле живой отряд вступит – ни денег, ни людей, ни лошадей? Правильно, в общем. Всех проверяем как можем. Что? И тебя, конечно. Как? Меньше будешь знать, крепче будешь спать.
Вот и все. Так и бывает. Один день всего – и мы из отряда наемников стали кучей раненного сброда, который должны были перевешать на тех хлипких воротах. Потом еще полчаса – и готов «отряд Сожженного моста». Шутка, конечно. Никогда так не говорим. Кому эти названия нужны… Был отряд Старшины, стал отряд Старшого. Никто и не назначал. Спас людей – теперь веди дальше.
«Сожженного моста»… Ха. Не говорим. Но помним.
5 зимнего угря 319 года. Полночь. Центральная провинция. Лиса
Самое страшное было понимать, что это – конец отряду. И дальше или смерть, или рабство, или нескончаемое бегство без прав, сил и цели. Отряд был уже моей семьей. И снова потерять все… Нет, семьей он стал именно после Сожженного моста.
Второй с двумя из отряда пошел к графу за деньгами. Старшина, как заболел два месяца назад, так и не мог прийти в себя. Кашлял, по ночам бредил, а днем, еле дышащий, мало отличался от трупа. Граф, чтобы не платить, всадил в наших по стреле и сбежал, поджегши мост. Вот где проявилось умение Второго. Он не только успел прикрыть остальных, одного своим щитом, от второго отбив стрелу, но и поднял тревогу, рубясь с пятью противниками у ворот. Когда мы подоспели, он еще стоял с двумя болтами в груди, в боевой стойке, а его противники уже смотрели немигающими глазами в небо.
