Чародейская Академия. Книга 3. Неисправимые наруши - страница 60
Проще расспросить дружески расположенного к тебе инопланетянина – знания, полученные из книг, далеко не всегда отражают реальную действительность. Сколько бы их ни прочёл, всегда найдутся нюансы, авторами упущенные или сочтённые не стоящими внимания. И, как частенько случается, именно такие тонкости и становятся причинами фатальных ошибок.
Впрочем, до следующей встречи с гномами предостаточно времени – с лихвой хватит выяснить, какую ценность представляют шарики. Но даже если никакой с практической точки зрения – пусть будут дороги, как память. Особенно когда исключат из Академии – узнав утром следующего дня про экстренный сбор всего курса, Эрик с тревогой подумал о последствиях их вылазки. И хуже всего – в глазах друзей они будут выглядеть отъявленными врунами, которых и отчислить не грех.
Собрание открыл ректор лично.
– Дорогие коллеги, все вы, наверное, в курсе – вчера к нам с официальным дружественным визитом приезжала делегация гномов. Основной целью посещения ими Штарндаля являлось представление нового Прайм-Мага Юттурга, а по сути – главы тамошней Гильдии волшебников. К великому сожалению, во время экскурсии гостей по территории острова произошёл крайне неприятный инцидент, инициаторами которого явились двое безответственных студентов Академии.
Эрик от нервного напряжения так сжал крышку парты, что костяшки пальцев побелели. Сердце отчаянно билось в груди. Гека, напротив, выглядел относительно спокойным. Может, читал про себя молитву?
– Нам удалось загладить последствия, несмотря на то, что кое-кто из наших коллег-гномов счёл себя глубоко оскорблённым и требовал разрыва дипломатических отношений. Тем не менее, случившееся навсегда останется позорным пятном в истории взаимоотношений землян с расами Внеземелья. Разумеется, виновные понесут справедливое наказание, но вначале нам хотелось бы узнать мотивы их поступка.
Архимаг кашлянул. Было заметно: слова даются ему с трудом. Накал страстей в зале достиг апогея. Казалось, ещё немного, и статическое электричество аур вызовет цепную реакцию вспышек сильных эмоций.
– Уильям Бэйкинс и Майкл Корган, встаньте и подойдите к кафедре. Объясните, почему вы нанесли оскорбление дипломатическому представителю планеты Юттург.
Сведённые судорогой нервного напряжения пальцы разжались, и Эрик принялся усиленно разминать их другой рукой. Гека издал еле слышимый вздох облегчения.
– Пронесло, земеля! Чувствуешь? Живы будем – отметим обязательно.
– Не спеши, шоу ещё продолжается. Вдруг нас оставили на десерт.
– Но мы-то гномов не обижали. Даже помогли букет собрать.
– Который, если понадобится, положат на могилу твоей карьеры чародея.
– Выше голову! Рано думать о погосте. Ещё погудим на просторах Санта-Ралаэнны!
Быстро, однако, к нему вернулся оптимизм. Даже слишком – как будто Гека и не рассматривал всерьёз угрозу «попасть под раздачу», понеся наказание хотя бы за нарушение запрета покидать замок. Или знал, что так и будет? Последнее время Эрику частенько казалось: окружающие что-то недоговаривают, словно существует некая тайна, в которую посвящены все, кроме него. Перешёптывания за спиной, двусмысленные улыбочки, странные намёки – создаётся ощущение нахождения в центре грандиозного заговора. Если он не касается твоей персоны, то почему держится в секрете? А если направлен против тебя, как упредить удар? Попытки обходным путём узнать истину не дают ничего – слишком хорошо маскируются; спросить напрямую – станут отрицать, обидятся на недоверие, примут меры предосторожности. И тогда уж точно ничего не выяснишь.
Стоп. Так можно далеко зайти, особенно в сочетании с идущими непонятно откуда голосами. Пока сохраняется ясность мышления и способность к самокритике – нужно учиться сопротивляться трясине безумия. И меньше заниматься самокопанием – ни к чему хорошему оно, как правило, не приводит. Сделаешь, например, заключение о бессмысленности существования, или что более гадкого человека, чем ты, во всей Вселенной не сыскать – глядь, а руки сами тянутся верёвочку намыливать. Волей-неволей позавидуешь приятелю: если и задумывается о смысле бытия, то явно копает неглубоко, воспринимая окружающий мир в куда более радужных тонах, а часто и вовсе с детской непосредственностью.
Оглянувшись, Эрик не увидел кого-либо ещё, терзаемого душевными сомнениями. Взоры окружающих были прикованы к провинившимся, которые понуро стояли рядом с трибуной, повесив буйны головушки и разглядывая собственные штиблеты.
– Итак, расскажите нам, как обстояло дело, и почему вы проявили агрессию по отношению к представителю иного мира, – повторился Ларонциус.
– Мы это… не знали, что это гном, – шмыгая носом, нехотя начал повествование Билли, не особо утруждаясь изысканностью употребляемых речевых оборотов. – Смотрим, идёт какой-то хрен моржовый, от горшка два вершка…
– Выбирайте выражения, молодой человек! – возмущённо фыркнула мадам Берсье. – Тут вам не трактир!
– Спросил, в какой стороне замок, видать, заблудился. Я и показал, посадив его на ветку, – продолжил рассказ Майкл. – Оттуда же лучше видно!
– А он почему-то возмущаться начал, – подхватил Билли, потихоньку смелея. – Словами нехорошими обзывался, недоумками нас назвал! Потребовал, чтобы немедленно сняли и прощения просили. Ну, мы ветку потрясли, и он с неё сам слез. Опять ругаться принялся, нас, людей, с козлами сравнил! Тут я не выдержал, наподдал ему – так, совсем чуть-чуть, тот даже не упал. Заорал только, и бегом во всю прыть!
