Чародейская Академия. Книга 3. Неисправимые наруши - страница 70
Так или иначе, беспокойство души не давало возможности спокойно медитировать или заниматься домашним по латыни. Не принесло успокоения даже чтение юморного романа в стиле хохмо-фэнтези «Волшебник-трансвестит и рыцарь в голубых доспехах», не нёсшего особой смысловой нагрузки, но пролистываемого бойко и весело. В конце концов, со вздохом отложив книжку в сторону, Эрик решил воспользоваться советом поговорки «Утро вечера мудренее», завалившись спать.
Не менее получаса, однако, пришлось переворачиваться с боку на бок, прежде чем сознание отключилось. Но сон не принёс долгожданного успокоения – события дня прокручивались раз за разом в воспалённом мозгу, обрастая фантастическими подробностями. В которых, перелезши через окно четырнадцатой, оказались они не в комнате их бывшего однокурсника, а в заброшенном железнодорожном туннеле, заваленном строительным мусором и отходами человеческой жизнедеятельности. Подарок Ругуда, превратившийся в сферу огня, плывёт над ними, освещая путь, а из смыкающейся сзади темноты в спину зловеще скалятся отвратительные рожи химер. Чёрный кристалл возвышается впереди гигантской пирамидой; игра оранжево-бордовых бликов на поверхности завораживает, затуманивая рассудок и лишая воли. С противным скрипом рассохшегося дерева передняя часть тетраэдра медленно приоткрывается, приглашая внутрь – и нет сил сопротивляться, ноги сами тянут вперёд, в разверзающуюся пасть тьмы…
Словно от толчка, Эрик проснулся, сразу придя в сознание. Почудилось, или и впрямь услышал во сне скрип оконной рамы? Неужели кто-то пытался проникнуть в комнату? Темнота за окном казалась осязаемой, она будто протягивала к нему щупальца, парализуя прикосновением. Подскочив, он судорожно нашарил на стене выключатель. И почему поленился оставить включённой настольную лампу – глядишь, никаких кошмаров и не привиделось бы!
Стряхнув прилипшие частицы страха, Эрик решился осмотреть подоконник. Оконные створки заперты, никаких следов взлома, лишь слегка приоткрыта форточка – но такой она оставалась и до того, как лёг спать. Стало быть, почудилось, можно командовать отбой. Но что за белое пятно, удаляясь, промелькнуло меж сосен? Чуть промедлив, герой высунул наружу голову, пытаясь разглядеть очертания фигуры незваного гостя. И лишь пару секунд спустя заметил – распахнуто окно соседней комнаты.
Гека! Интересно, куда собрался ненастной ночью – дождь лил, не переставая, да и похолодало изрядно. Назначать рандеву в такую мерзкую погоду решатся разве что любители самых экстремальных развлечений. Приглядевшись, Эрик заметил неладное: Гека шёл неестественно прямо, не разбирая дороги и не оглядываясь по сторонам. И одетый лишь в домашнее трико и развевающуюся на ветру лёгкую рубашку, явно не застёгнутую. Неужели не чувствует холода?
Или…
Рывком натянув на себя попавшуюся под руку одежду, Эрик настежь распахнул окно и выпрыгнул наружу. Ледяной дождь хлестал в лицо, отбрасываемые в сторону ветки больно кололись иглами, но он почти не замечал их, спеша догнать ушедшего далеко вперёд приятеля. На его оклики тот не реагировал, упорно продвигаясь к одному ему ведомой цели.
Наконец, ухватив за плечо, Эрик полуобернул его к себе и остолбенел. Лицо приятеля отливало мертвенной синевой, остекленевшим взором он смотрел куда-то вдаль, ничего не замечая вокруг.
– Что с тобой?! Очнись! Замёрзнешь ведь! – тряся за рубаху, Эрик одновременно пытался застегнуть на ней пуговицы. Мокрая ткань липла к телу и уже не способна была защитить организм от переохлаждения, но в состоянии стресса о том не думалось; его ужасала, насколько холодна кожа груди и особенно рук друга. «Будто повстречал ожившего утопленника», промелькнула мысль, которую пришлось гнать прочь.
Всё же его усилия не остались напрасными: физиономия Геки постепенно приобретала осмысленное выражение.
– Где я? – еле слышно прошептал он посиневшими губами.
– Слава Богу, очнулся! Куда собрался и почему в таком непотребном виде?
– Я… не помню… Мне снился сон, такой чудесный… Жаль, что разбудил… Почему я в лесу? Тут так мокро и холодно…
– Наконец-то заметил. Скорее в замок, замёрзнешь на фиг весь! И так уже на статую похож!
Оглянувшись, Эрик заметил, как в противоположной от Штарндаля стороне разгорается ядовито-зелёное свечение. И, словно подчиняясь неслышимому приказу, Гека покорно сделал шаг ему навстречу.
– Не ходи туда! Слышишь? Погибнешь! – ухватив приятеля за левую руку, Эрик потащил его за собой. Ветер, сменив направление, бил прямо в лицо, неся с собой уже не капли дождя, а мокрые хлопья снега.
– О! Зима наступила! Мы в России, да? – бормотал сзади Гека.
– Какая, на хрен, Россия! – своё отношение к происходящему Эрик выразил добавкой пары непечатных слов. – И вообще шевели ногами, иначе околеем тут вдвоём!
Резкость выражений объяснялась исключительно стрессовостью ситуации; разумом он прекрасно осознавал безвинность приятеля, попавшего под действие чужой магии. И явно враждебной: силком, как известно, в гости не тащат, по-хорошему прислали бы телепатическое приглашение, как все нормальные волшебники делают. Словно поняв, что добыча уходит, неведомый злодей обрушил на них настоящий шквал льда. Одно счастье – Гека более-менее очухался, и его больше не нужно тянуть за собой, сам старался не отставать, на бегу клацая зубами от холода. Последние метры дистанции их лица и руки секла сухая злая позёмка, промокшая одежда задубевала, обжигая кожу, и лишь яростное стремление достичь спасительной цели позволяло игнорировать нервные импульсы, посылающие в мозг сигналы боли и резкого дискомфорта.
