Перехлестье - страница 101

– А потом?

– Внутрь.

– Внутрь… скал? Зачем?

– А зачем люди ходят к скалам?

– Вот уж не знаю. Любоваться? И вообще, ты всегда такой многословный?

– А ты всегда болтаешь без умолку? – По голосу было слышно, мужчина улыбается.

Его, видимо, забавляло Лискино любопытство и ее острый язычок. А вот девушке было несладко.

– Фирт…

– Жнец. Люди не могут называть магов по имени. Только по назвищу.

– Фирт, – выслушав его замечание, повторила Василиса, – давай будем друг с другом откровенны. Я пока веду себя очень спокойно. Заметь, я не сопротивлялась, кода ты хватанул меня своей магической рукой. Не билась в истерике, когда ты торговался, прикрываясь моими формами, как щитом. Я даже слова против не сказала, когда ты взгромоздил меня на это копытное чудовище. Сейчас мы едем по полю, полному призраков. И я по-прежнему совершенно спокойна, настроена на философский лад и пытаюсь быть любезной. Так вот. Если ты не хочешь провести остаток нашего пути оглохшим от моей истерики, ответь на несколько вопросов. Очень прошу.

– Я маг, – сказал ей мужчина.

– И?

– Тебе положено меня бояться, – не особо надеясь на успех, напомнил Фирт.

Собеседница лишь безразлично пожала плечами и, извернувшись, посмотрела в глаза Жнецу.

– Это можно расценивать как разрешение на истерический припадок?

Он усмехнулся:

– В скале пролегает подземный коридор. Он приведет нас… в Жилище.

– Жилище?

– Это место, где в последние месяцы собираются колдуны. Их предводительница – Анара – отыскала это укрытие и защитила его от дэйнов. Там новообращенных колдунов учат подчинять дар, делают сильными и злыми.

– Зачем? Нет, не отвечай, – Василиса наморщила лоб, соображая. Маги, дэйны, колдуны, призраки… – Они хотят свободы от дэйнов?

Жнец не стал подтверждать или опровергать ее догадку, лишь спросил:

– Почему ты не боишься меня? Я в любой миг могу сделать так, что тебя не станет.

– Ну да, можешь, – Василиса поерзала, стараясь устроиться удобнее. – Но ведь не сделаешь. Иначе чего ты так переполошился, когда я едва не коснулась твоей рукавицы еще там, в трактире?

– Возможно, тогда тебе было рано умирать.

– Нет. Ты меня не убьешь. – Стряпуха улыбнулась, услышав за спиной негромкую добродушную усмешку. – Кем был тот, кого ты назвал Маркусом?

– Он провозгласил себя богом.

– Я не о том. Его голос был мне знаком. Это Багой? Или кто-то еще?

– А разве, кроме Багоя, там был еще кто-то, знакомый тебе?

Василиса потерла подбородок, но промолчала. Для нее было диким понимание того, что она, похоже, работала на…

– Ты сказал ему, что если он не придет в… – Василиса попыталась вспомнить название, но не смогла и закончила: – В то место, я погибну. Но зачем ему приходить туда из-за меня?

– Ты нужна ему, – просто ответил Жнец. – Именно он притащил тебя сюда.

– Но зачем?

– По какой-то причине он хотел, чтобы именно ты соединилась с Гленом. Мне эти причины неведомы, да и неинтересны. Возможно, глупо искать смысл в том, что может оказаться всего лишь безумной прихотью древнего старика. Но как бы то ни было, он всегда находился рядом с тобой. И пусть он ошибся, так глупо и нелепо перепутав Йена и Глена, ты по-прежнему ему нужна. Поэтому он отправит Зарию к лантеям. Поэтому мы едем с тобой в Жилище. Он обязательно придет в Капитэорнолас.

– Капи… – Василиса оставила бесплодные попытки выговорить невыговариваемое слово, которым можно было лечить заикание, и спросила: – Что это?

– Единственное уцелевшее святилище Мораки.

Несколько мгновений Василиса вспоминала, откуда ей известно это имя. А потом в памяти всплыли рассказы Багоя и Зарии, и стряпуха подскочила, забыв о том, что сидит не на ровной скамье, а на неудобной лошадиной спине:

– Это та самая злыдня, которая безостановочно пакостит?

Фирт замер. Не просто замер, он окаменел и выпустил из рук поводья. Как-то рвано вздохнул, подавился и… расхохотался. Бледные огоньки бросились врассыпную, прочь от неожиданно развеселившегося мага.

Девушка поразилась столь бурной реакции. Вроде бы ничего смешного не сказала, а поди ж ты. Нет, пусть человек смеется, не жалко, но чтоб так… чуть ли не до икоты… Ой, чудно!

– Морака… единственная… богиня… которую боятся все, – кое-как промолвил маг, задыхаясь между приступами смеха. – А ты – злыдня…

И снова засмеялся.

Но Василиса не собиралась сдаваться.

– Раз боятся, чего ж тогда не поклоняются? Не пытаются задобрить? Ну, там подарить что-нибудь.

– Потому что Морака равнодушна к почестям и заискиванию. – Все еще улыбаясь, Жнец подобрал поводья и тронул коня. – Ее не задобришь. Чем истовее ее молили о милости, тем сильнее и злобнее она делалась, тем больше бед творила. Люди со временем поняли это и разрушили все ее храмы. Тот, в который мы едем, сохранился лишь потому, что богиня не позволила его уничтожить. Так он и стоял заброшенный, пока Анара не занялась им.

– То есть мы направляемся в Капи… в храм Мораки?

– Нет. Жилище находится в другом месте.

– Но мне-то зачем туда ехать?

– Тебя требует Анара.

Жнец помолчал, размышляя. Он привык избегать откровенных разговоров. И почти всегда отвечал вопросом на вопрос, предлагая собеседнику самому додумывать ту правду, которая ему ближе. Но эта девушка… беседовать с ней оказалось настолько увлекательно и приятно, что ответы срывались с языка сами собой – искренние, не приправленные лукавством.

Грехобору повезло – его нареченная сильно отличалась от здешних женщин. Да что там отличалась! Она была совершенно другой. И если подозрения Фирта относительно причины нахождения Василисы в этом мире были верны, то невольную путешественницу оставалось только пожалеть. Но не потому, что ее вырвали из привычной жизни и швырнули в новую непонятную и опасную реальность на растерзание колдунам, магам и дэйнам, нет. Уж чем-чем, а трудностями Багоеву стряпуху было не испугать. Жизнерадостности и стойкости в ней хватит на пятерых. Жнецу было жаль свою спутницу потому, что он видел и понимал то, о чем она не догадывалась: как только они доберутся до Жилища, эта симпатичная кудрявая болтушка – ошибка Маркуса – вернется в свой мир. Ее вышвырнут вон, как ненужную вещь. Более того, Жнец даже знал способ, при помощи которого Анара это совершит.