Перехлестье - страница 44
Он перевел взгляд на девушку, пытливо смотрящую ему в глаза. Хм. Если он был медведем-шатуном, то она походила на вертлявую белку. Прыг-скок на сучок, под кусток, шишкой – получи!
И что теперь делать?
– Замуж? – переспросила тем временем Василиса, когда он все же повернул к ней голову. – Я? За тебя? Замуж? С чего вообще…
Стряпуха осеклась. В памяти всплыл давнишний разговор с Зарией. Тогда чернушка рассказывала ей про богов, которые в Чаше Откровений являли кольца тем, у кого есть шанс найти свою вторую половину. Эти кольца предлагали в дар избранникам. И те могли либо отвергнуть, либо принять дар. В случае же отказа кольцо рассыпалось в пыль… как и его владелец, упустивший шанс на любовь.
Зария говорила тогда что-то еще о заключении союза. Мол, брак считается случившимся только с тех пор, как молодые разделят ложе. И счастье, которое они обретут, будут оберегать сами боги.
Вот только…
– Почему мне?
Мужчина вздохнул, опустил глаза и сделал шаг назад.
– У меня не было выбора. Дэйн… я не имею права не подчиняться ему. А он приказал…
– Он хотел меня проучить… – Василиса покачала головой. Ну как же она снова могла так ошибиться в человеке? Тьфу ты…
– Нет, – Грехобор покачал головой. – Ты ни при чем. Он хотел проучить меня. Я осмелился перечить ему, когда остался тут на ночь. Дэйн этого не простил.
Проучить… Что это за ученье такое? Ведь он бы умер… Васька подавила прилив горечи. Вот и сказке конец. Один красавец оказался жестокой сволочью, которой лишь бы командовать и приказывать, а другой красавец преподнес кольцо… чтобы жизнь свою спасти. А как же любовь? Да, финал-то у сказочки современный – в аккурат такой, чтобы повеситься захотелось. Везуха, да.
Не сказав магу ни слова, Василиса развернулась и побрела на кухню, прикрыла за собой дверь и, прислонившись к створке спиной, тихо сползла на пол.
Зария и психоанализ
Чернушка в растерянности застыла над стряпухой. Та сидела на полу и размеренно билась затылком об дверь, монотонно приговаривая: «Дура, дура, дура». И что с ней делать? Такого Зария от Василисы не ожидала, поскольку в характере последней было скорее побить об дверь кого-то, попавшегося под горячую руку, но только не себя.
– Что… что случилось? – пролепетала помощница, мужественно пересиливая робость.
Лиска посмотрела на нее снизу вверх и мрачно сообщила:
– Я полная дура.
– А-а-а, – чернушка замолчала, пытаясь понять, что делать или говорить дальше.
Она не привыкла вести беседы, не привыкла вообще о чем-то спрашивать. Не умела проявлять участие, потому что просто не знала – как это. И вот теперь в нерешительности стояла, понимая, что нужно что-то сказать или спросить, но не зная, что именно, и оттого испытывая почти телесную муку.
Однако Васька облегчила своей подопечной жизнь. Протянула вперед руку, показывая надетое на безымянный палец кольцо:
– Смотри. Грехобор дал.
Помощница захлопала глазами, а потом плюхнулась на пол, рядом с собеседницей, прижав ладонь к губам и не отрывая взгляда от украшения. А Васька, не стесняясь в выражениях и постоянно поминая зачем-то мать Зарии, рассказывала о том, что случилось в харчевне.
– Обидно-то как, мать твою! – закончила повествование девушка и уткнулась носом в колени.
– Но… почему? – рискнула спросить Зария.
– Ну… как «почему»? Он же мне кольцо дал, понимаешь?
– Да-а-а…
– А зачем? Шкуру свою спасти хотел, так?
– Не-э-эт…
– Вот именно… Что значит «нет»?
И она уставилась на собеседницу в полном недоумении.
Девушка закусила губу, подбирая слова и готовясь с трудом выталкивать их из себя:
– Он – Грехобор. Маг. Понимаешь?
Говорить оказалось не так трудно, как она опасалась. Тем более Василиса слушала с неподдельным интересом.
– И что? – спросила стряпуха.
– Маги всю жизнь одни. Их опасаются. Не любят. До них даже дотрагиваться нельзя. Им и мизинцы отсекают, чтобы не могли носить венчальные кольца. Ни одна женщина не свяжет свою жизнь с тем, кто наделен даром. Уж лучше любой выпивоха, пусть бьет и гуляет, но будет человеком, а не… Маги богопротивны. Они – зло. Ты же сама знаешь.
И Зария иссякла, поняв, что едва ли не впервые в жизни произнесла такую длинную и сложную речь.
– Нет! Не знаю… – Васька помотала головой. – Что-то вообще ерунда какая-то получается. То есть по всем законам и обычаям я должна была отказаться?! А почему дотрагиваться-то до них нельзя?
– Да, должна, – кивнула помощница. – Он… существо, проклятое богами и людьми. Не бывало такого никогда, чтобы с магом кто-то согласился жизнь связать. Это… так не бывает! Поэтому твой поступок… неправильный. Даже… глупый…
Последнее слово девушка прошептала, опасаясь, что сейчас получит тяжелую затрещину за то, что стала не в меру говорлива и дерзка. Но Лиска только хмыкнула:
– Это верно. Я сама вся неправильная. И глупая. Тоже мне – новость.
После этого стряпуха снова уронила голову на колени и глухо спросила:
– А чего ж трогать-то его нельзя?
– Маги – зло, – терпеливо, словно ребенку, объяснила помощница. – Прикасаясь к ним, рискуешь потерять душу.
Василиса посмотрела на нее как на припадочную:
– Что за глупость? Как – потерять? Я до Грехобора раз пятнадцать уже дотрагивалась и ничего, вроде еще на месте душа…
И она ощупала зачем-то грудь, после чего уставилась на собеседницу, ожидая ответа.
– Но… ты же… все-таки… – залопотала девушка.
– Что я же? – Стряпуха смотрела вопросительно, и, конечно, от нее не скрылось то, как забегали у Зари глаза.
