Перехлестье - страница 77
– Отпусти! – Милиана отпрянула в ужасе.
– Ты поняла меня?
– Отпусти!
Но Василиса только сильнее сжала плечо Повитухи, не обращая внимания на боль, огнем полыхающую во всем теле.
– Ты меня поняла?
– Да, да, только отпусти! – В голосе Милианы слышался неподдельный ужас.
Василиса отдернула руку, и магесса отпрянула, глядя на стряпуху глазами, в которых плескался страх.
– Если ты не врешь и в «Пятаке» тебя действительно держит дэйн, то не попадайся ни мне, ни Йену на глаза. А если соврала… – Лиска снова схватила соперницу, но на сей раз уже двумя руками, встряхнула, словно пыльное одеяло, и четко, раздельно произнесла: – Я из тебя всю душу вытяну и по ветру пущу.
О несомненной пользе доверительных бесед
Глен сидел напротив дэйна и растерянно смотрел тому в глаза. Впервые за долгое время колдун не находил, что сказать. Все эти месяцы он прятался, таился, боялся разоблачения, боялся выдать себя, поскольку был уверен – дэйн, увидев его, найдет способ уничтожить бесплотного отщепенца. Поэтому сейчас вышеозначенный отщепенец оказался буквально раздавлен простой истиной: палачу магов нет до него никакого дела.
– Ты мертв, – спокойно сказал дэйн. – Духи и призраки – это дело отцов. Дэйны же отвечают за материальное.
– То есть ты сообщишь отцу? – севшим голосом спросил Глен.
– Я в дела духовные не вмешиваюсь. – Дэйн даже не смотрел на собеседника, предпочитая наблюдать за посетителями харчевни. – Единственное, на что я имею право – сделать так, чтобы ты не мог больше подчинять себе Василису или кого бы то ни было еще. Так что мне от тебя ничего не нужно. Можешь быть свободен.
Какое-то время колдун молчал, пытаясь осознать услышанное, а потом, понимая, что терять все равно нечего, спросил:
– А если мне от тебя кое-что нужно?
Похоже, этим вопросом ему наконец удалось заинтересовать дэйна, по крайней мере, тот перевел взгляд на бесплотного наглеца.
– Прощение этой хромоногой девушки?
– Мне нужно снова стать живым, – раздельно произнес колдун, готовясь к вспышке гнева со стороны палача магов.
Но вспышки не последовало. В воздух камнем упало всего одно слово:
– Нет.
– Но…
– Я не торгуюсь с магами и колдунами. Не помогаю им. Не заключаю сделок.
Глен прищурился. Помолчал. И вдруг усмехнулся:
– А я не колдун. Как ты сам сказал – я дух. Очень полезный дух.
В его голосе прозвучало такое неприкрытое ехидство, которого слуга богов не мог не заметить. Дэйн повернулся к Глену и вопросительно вскинул бровь, позволяя тому говорить.
– Никто из колдунов не знает, что я раскрыт. Они уверены, что я на их стороне, прячусь тут, выведываю. Я могу продолжать беспрепятственно ходить к ним и потом рассказывать, что они задумали, могу…
– Я понял, – прервал поток его красноречия собеседник. – Ты решил примерить на себя личину предателя. А взамен хочешь жить. Вот только понимаешь ли ты при этом, что как только станешь живым, я сразу же тебя убью?
Лицо духа застыло.
– Скотина бессердечная, – жестко произнес он.
Дэйн пожал плечами:
– Ты осознаешь, что это случится сразу же после твоего возрождения? И уйти ты не сможешь. Так стоит ли вообще начинать?
Колдун открыл было рот, чтобы обрушить на палача магов обличительную тираду, как вдруг у него из-за спины раздался спокойный ровный голос:
– Он может отдать свой дар во время обряда возвращения и стать обычным человеком. Думаю, эта плата из числа тех, которые не вызывают возражений. – Грехобор появился бесшумно и, не спрашивая разрешения, опустился на скамью. – К тому же я пообещал ему помощь. Он спас мою жену.
– И? – Дэйн сложил руки на груди. – Для проведения обряда нужна моя кровь, отданная добровольно.
– Я знаю, – по-прежнему невозмутимо кивнул маг.
– И как ты собираешься взять ее у меня?
– Никак.
Палач магов смотрел с удивлением. Грехобор, пожав плечами, пояснил:
– Во мне течет та же кровь.
Теперь пришло время удивляться колдуну. Как ни странно, Глен лишь сейчас заметил удивительное, но отчего-то столь неуловимое сходство между мужчинами.
– Вы братья? – неверяще спросил он и тут же сам себя оборвал: – Не может быть…
В ответ на него так выразительно посмотрели, что недоверчивый призрак опустил голову, пристыженный.
– У меня странное чувство, – вновь перевел взгляд на брата дэйн. – Словно ты ищешь проблем.
– Тебе кажется, – Грехобор тоже сложил руки на груди, отчего сходство между этими двумя усилилось многократно.
– Хочешь сказать, чутье меня подводит?
– Такое бывает. – Маг мельком взглянул на колдуна и продолжил: – Как бы то ни было, я ему помогу. На нем много грехов, и некоторые из них не очень-то просто искупить. Есть и такие, которые и не загладить никогда. Но он хочет попытаться.
– И?
– Как много ты встречал колдунов, желавших искупить вину, дэйн?
Тот задумался, а потом кивнул, подтверждая правоту сказанного.
– Хорошо. Делай, что считаешь нужным, но… – Палач магов смерил Глена тяжелым взглядом. – Если он решит остаться колдуном – проживет недолго. Иди, я тебя отпускаю. Пока отпускаю.
Дэйну не пришлось повторять дважды, дух растаял в воздухе, словно его и не было. Волоран же перевел взгляд на брата.
– Итак?
– Я никогда не задавал тебе этого вопроса, – задумчиво проговорил Грехобор, выводя пальцами замысловатые узоры на столешнице. – Но зачем ты тогда так поступил?
Собеседник хотел было, как обычно, промолчать, но вдруг его собственный дар обострился до предела. Дэйны прекрасно чувствуют, когда маги балансируют на грани, когда боль и ярость усиливают их темную силу, грозящую вырваться из-под контроля. И сейчас в Грехоборе откуда-то поднималось отчаянье, которое грозило бедами всем находящимся поблизости. Опять. Волоран обреченно вздохнул:
