Вставай! Страна огромная! - страница 59
Бывший ротмистр, всю дорогу, пытался прощупать почву на предмет моего происхождения. Не сомневаюсь, что и попытка подпоить преследовала банальную цель разговорить меня. Но я то отшучивался, стараясь при этом употреблять как можно меньше измов и словечек, столь характерных для моего времени, то переходил на командно-штабной язык, который он, в свою очередь, очень хорошо понимал. Правда, в отличии от офицеров моего времени, которые матом не ругаются, а просто на нем разговаривают, в его, правильно поставленной речи, этого не прослеживалось. Было видно, что его, в свое время, учили не только правильно себя вести, но и говорить.
В полном соответствии с существующей в мое время сравнительной характеристикой русского и советского офицера, согласно которой: "Русский офицер знал все от Баха до Фейербаха, а советский, соответственно, от Эдиты Пьехи, до иди ты на х..."!
После непродолжительного ужина я засобирался в дальнейший путь, пожелав ему снискать славу на партизанском поприще, не меньшую, чем у однополчанина Дениса Давыдова. Который, как известно, тоже начинал свою службу именно с того самого кавалергардского полка, к которому был приписан и мой визави. Тот, в свою очередь, был, в очередной раз, огорошен моими знаниями особенностей построения взаимоотношений внутри частей царской лейб-гвардии. Но окончательно я его добил, сказав на прощание:
- " Famam extendere factis"!
Что было не просто латинским изречением, переводившимся как: "Прославляй доброе имя делами!" А, помимо всего прочего, являлось также девизом, украшавшим его родовой герб, графов Разумовских.
Пока возился с нейтрализацией оккупантов и проводил допрос незадачливого гауптмана, уже практически полностью стемнело. Да еще и вывод бывшего ротмистра и экс-графа из сумеречной зоны на сторону светлых сил, отнял кучу времени и сил.
- Дай Бог, чтобы оно того стоило.
Вероятность того, что партизанский отряд, под руководством опытного командира, да еще и в условиях лесисто-болотистой местности, сможет создать множество проблем в тылу наступающих немецких войск, была очень высокой. И надеюсь, что Разумовский оправдает и славу своих предков и мои ожидания. Во всяком случае возможностей у него, для этого, уж всяко разно поболее, чем у незадачливого диверсанта, к тому же действующего в одиночку.
Но, тем не менее, все эти заморочки и портуберации скрали много времени, которое и так было в большом дефиците. Особенно много его ушло на потрошение и перлюстрацию содержимого штабной документации. Правда выручило то, что сам портфель был даже не опломбирован. Зато находящиеся в нем три плотных конверта, из плотной бумаги, коричневатого цвета и маслянистой на ощупь, были не просто опечатаны, а опечатаны самым препаскуднейшим образом. С использованием сургуча. Который, как известно, не только легкоплавкий, но еще и очень ломкий.
Мне же было необходимо не просто ознакомиться с содержимым, изображая из себя строгого представителя военной цензуры, вымарывающего целые абзацы, непонравившегося текста, химическим карандашом. А именно перлюстрировать. То есть тайно обозреть содержимое, оставив, при этом, в неприкосновенности и сам конверт и, самое главное печати. Чтобы у следующих читателей, из советских органов госбезопасности, не возникло сомнения в их подлинности. Поэтому и пришлось повозиться.
Учитывая наступающие сумерки, я, выпросил у Андрея Кирилловича, допотопный осветительный прибор, представлявший собой, керосиновую лампу , неизвестной конструкции. И, отговорившись, необходимостью немного поработать в тишине, зашел в дом.
Первой проблемой было освоить раритетный агрегат, мало похожий даже на "лампочку Ильича". Скорее всего ей по времени были более близки стеариновые свечи, если уж не вовсе прабабкины лучины. Правда, в свое время я уже имел дело с подобным девайсом, хотя чаще приходилось пользоваться его модифицированным вариантом. Под кодовым названием "Летучая мышь".
Какое отношение имеет этот ночной зверек к освещению я не мог понять до тех пор, пока не выяснил, что эти модели впервые стали выпускаться в Германии. И фирма-производитель наносила на стекло брендовый, торговый знак, выполненный в виде стилизованной летучей мыши. Отсюда, соответственно, и название.
Пришлось немного помучится с регулятором яркости, который, ни в какую, не хотел крутиться в нужную мне сторону. Но, тем не менее, с помощью смекалки и известной матери мне все таки удалось произвести настройку. При этом я себя успокаивал, что подобное действие в походных условиях на лесной дороге, вообще в принципе, невозможно. После чего приступил к священнодействию вскрытия конвертов, используя при этом канцелярский ножик и зажигалку, оборудованную системой турбонадува. Которая пришлась очень кстати, при накаливании лезвия.
Нагретое до белого каления лезвие ножа легко, будто сливочное масло, посрезало сургуч, со всех трех конвертов. И мне, только и осталось, что ознакомиться с их содержимым.
Для детального изучения текстовой части не было не времени, ни, что самое главное, должных знаний.
- Как говорил один сатирический персонаж, лежа в нирване, после удара лошадиным копытом: "Зачем пошел - я же все равно, по монгольски, читать не умею"?
Поэтому, единственное, что я смог уяснить для себя, это то, что, в основной массе, содержимое представляло собой набор карт, приказов и директив. Отправителем являлся Генеральный штаб ОКХ, то есть командования Сухопутных сил Вермахта. Но, среди бумаг были и экземпляры с автографами не только генерал-фельдмаршала фон Браухича, но и его коллеги, Кейтеля.
