Вставай! Страна огромная! - страница 88
- У меня? - Я сделал удивленное лицо. - У меня все в порядке. Если, конечно не считать этого маленького недоразумения, - и я кивнул себе за спину.
- Маленького?! - Она аж вскочила от возмущения. - Видимо вы не понимаете всей серьезности ситуации.
- Да что случилось то? - Я и правда не понимал какая вожжа ей под хвост угодила и чего она так на меня взбеленилась.
- По правилам я должна докладывать в компетентные органы, если ко мне обращаются за хирургической помощью при огнестрельных и ножевых ранениях, - она немного помолчала, - но в вашем случае я в растерянности. Сейчас не лихие девяностые и я просто представить себе не могу, где вы умудрились, в нашей глуши, получить осколочное ранение? Вы что, рыбу на гранату ловили?
Оп-па! Похоже я влип! По самое небалуйся! И как теперь выкручиваться? Надо немного рассеять ее внимание.
- А с чего вам взбрела, в вашу прелестную головку, эта чушь по поводу гранаты и всего прочего?
- Да бросьте вы, - она устало махнула рукой, - я три года проходила интернатуру в госпитале имени Бурденко и там всякого насмотрелась. И уж осколочное ранение ото пореза проволокой отличу сразу.
Вот ведь зараза! Ее профессионализм меня приятно удивил. Видно богатая у нее была практика. Да и судя по всему пришлась она на вторую Чеченскую. Но мне то что сейчас делать? Нужно срочно уводить разговор в сторону и попытаться запудрить ей мозга. Будем опираться на то, что она, хоть и врач, но женщина. А значит существо впечатлительное и мнительное! На этом и сыграем.
- Да-а-а, - протянул я собираясь с мыслями, - в проницательности да и в профессионализме вам не откажешь! - Немного лести не повредит. - Но вот только проблема моя не столько хирургического, сколько психологического плана.
- Как это? - Ее глаза удивленно распахнулись, хотя, казалось бы, дальше уж некуда. - При чем здесь психология?
- Понимаете, Алена Игоревна, с момента моего приезда сюда, - немного трагизма - со мной стали происходить очень странные вещи. - мхатовская пауза. - Я стал видеть сны!
- И что, - по ней было видно что она не догоняет, - их многие видят.
- Да, - не стал я отвергать очевидное, - многие. Но вот последствия этих снов. Они меня беспокоят.
- И как это проявляется, - было видно что вопрос не праздный и у нее просыпается профессиональный интерес.
- Вы в юности, случайно, фильмами ужасов не увлекались? - Вопрос был чисто риторический. - Помните классический фильм: "Кошмары на улице Вязов"? - Дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Так вот, там главные герои во сне переживали определенные приключения, а на утро у них были видны следы бурно проведенной ночи. У меня то же самое!
- Так не бывает, - было видно, что она пытается скинуть всю ту лапшу, что я ей вешаю, со своих прелестных ушек.
- Можете мне не верить, - добавим в голосе убедительности и таинственности, - но с тех пор как я здесь поселился мне снится один и тот же сон. Как будто бы я попадаю в партизанский отряд, который воевал в этих местах и вместе с ним, каждую ночь ухожу на задания. Потом, на утро, обнаруживаю на себе ссадины и синяки. Вот, вот и вот, - для убедительности демонстрирую ей ссадину на руке и синяк на плече. Гематому на бедре, полученную в бою на границе показывать не стал, лишь поведал о ее наличии.
- Сегодня же ночью, мы с отрядом отбивались от егерей и я остался прикрывать отход. Вот там то, меня миной и зацепило!
И в подтверждении своих слов я ей показал осколок, застрявший в бронике. Зачем и для чего я его прихватил с собой, наверное и сам себе объяснить не смогу. Но вот пригодился.
Она заворожено вертела в руках кусочек зазубренного металла и недоверчиво его осматривала. Затем нечаянно укололась об острый край, ойкнула, и сунула порезанный палец в рот. Видимо это материальное подтверждение моих слов ее убедило и она вопросительно посмотрела на меня.
- Конечно же это все звучит фантастически, - я любуясь глядел на нее, - но я хочу попросить вас никому не рассказывать об этой моей проблеме. Я боюсь что окружающие неправильно все поймут и будут считать меня за сумасшедшего. А я этого не хочу. Договорились?
Она внимательно посмотрела на меня и наконец-то выдала:
- Хорошо!
Глава 7
Раздраженно шипя сквозь зубы от тянущей боли и сдержанно матерясь я, стоя на кухне натягивал на себя бронежилет скрытого ношения и разгрузку. Всем известно, что свежая рана не доставляет своему носителю столько неудобств, сколько она же, но уже заживающая. И кто хоть раз мучился от зубной боли хорошо знает, что иногда острая боль предпочтительней тупой и ноющей. Даже небольшая заусеница способна доставить массу неудобств своему владельцу, что уж здесь говорить о корочке запекшейся крови, покрывающей заживающий порез. Кажется, что все имеющиеся в организме нервные окончания протянули свои щупальца к этому пульсирующему тупой болью кусочку кожи. А если учитывать неудобное место его расположения, то испытаешь такие же неудобства как и при геморрое, когда не самому не посмотреть, не другим показать. Одевание чего-либо, в таких условиях превращается в сущую пытку, сродни инквизиторским. Создается впечатление, что зудящий кусок собственной плоти считает своим святым долгом зацепиться за каждый шовчик, каждую нитку или просто пройтись наждачкой по жесткой ткани камуфляжа. И если куртку еще как-то можно умудриться напялить на себя избегая этого дискомфорта, то бронник и разгрузка, которые должны плотно прилегать к телу, лишают свободы маневра по определению. Представляя что впереди меня ждет многочасовое бдение в этой униформе, отягченное физическими нагрузками и высокой температурой окружающего воздуха, столь характерной для знойного июля сорок первого года и как следствие обильный пот который по умолчанию имеет соленую основу, а соль как известно известный раздражитель кожных покровов. А если кожа имеет к тому же, в виде бонуса, выражаясь специфическим языком травматологов и криминалистов, сильные механические повреждения, то.... Служба медом не покажется.
