Острые грани - страница 84
От нас до короля и от короля до лжеадъютанта сейчас было одинаковое расстояние. Но нас разделял стол.
Все присутствующие замерли на своих местах, с недоумением и тревогой наблюдая странную картину, которая разворачивалась у них перед глазами. Молчание королевской маски смущало присутствующих. А я уже различал бисеринки пота, которые выступили на резко побледневшем лице напрягшегося черного. Но больше всего меня сейчас волновало, что ближе к нему сидит мой отец, а не король. Краем глаза я различал его расширившиеся от удивления глаза, смотрящие на меня, медленно появляющуюся на губах недоверчивую улыбку. И то, что он не замечает сделавшего шаг в его сторону молодого человека в военной форме, человека, который решился, наконец, сделать этот шаг. Не применяя магию, не посылая проклятие, а просто вытаскивая спрятанный до этого момента под кителем кинжал, как будто он и не черный маг, а простой наемный убийца.
А отец не видит, не чувствует. Да, он великий архимаг, но не ферр! А никто другой не обнаружит волшебника, не важно черного или белого, в не использующем силу человеке.
«Его защитят щиты!» – панически думаю я, выстреливая воздушным кнутом прямо в судорожно сжимаемый убийцей кинжал. Столкнувшись с ним, сжатый в плеть воздух должен был выбить нож из его рук. Но заклинание бессильно растворяется в пространстве, Альрик, обнажая меч, бросается мимо короля навстречу Шону, а я вспоминаю, где уже видел этот злополучный кинжал, и под взорвавшие зал крики прыгаю через стол.
Отец моментально оказывается на ногах, а я, проехавшись по столешнице, приземляюсь прямо между ним и оказавшимся уже на расстоянии вытянутой руки убийцей. Безотказное белое пламя ревущим щитом вырастает между нами и… распадается огоньками от одного прикосновения рассекшего воздух кинжала. Я ловлю противника за руку, но не успеваю полностью остановить замах. Самый кончик ножа впивается мне в плечо, и меня бросает на пол от непереносимой боли. Глаза застилает черная пелена, но я не разжимаю пальцы, и убийца, не удержав равновесия, падает следом, а лезвие легко входит в мое тело уже по рукоять. Кажется, я кричу. Кажется, я не чувствую уже даже боли. Потому что из меня уходит что-то важное, даже более важное, чем сама жизнь. Я пытаюсь выдернуть кинжал, но это почему-то не получается. Кажется, будто он сам все больше и больше вгрызается в мою плоть. В мой дар. И из самого моего существа бурным потоком вырывается, хлещет сила. Магия. Белая и черная, вперемешку. И утекает в никуда, растворяясь бесследно.
Я тянусь, пытаясь остановить, удержать силу. Но меня просто сметает и отбрасывает вглубь моего существа. И тогда я понимаю, что еще чуть-чуть, и она уйдет вся, навсегда. Животный ужас скручивает меня, я беспомощно всхлипываю и шарю в разрастающейся пустоте в поисках спасения, пробуя зацепить, удержать ускользающую силу. И вижу вдалеке черную луну. Тянусь к ней, и чувствую, как наполняет меня новая, струящаяся от нее магия.
«Призрачный мир!» – вспоминаю я. И беру полными пригоршнями щедро предлагаемую мне черную силу.
«Но как же мой белый дар?! – в ужасе сжимаюсь я. – Его остались совсем крупицы.
И если не удержу, не сохраню хоть что-то, останусь калекой, – понимаю я. – Довольствующимся лишь половиной былой силы. Как раньше!
Нет! Только не снова!»
Паника затопляет меня со всех сторон, и я хватаю, прижимаю к себе в надежде уберечь последние капли моего белого дара.
И чувствую, как все прекращается. Миг! То, что тянуло мои силы, разжимает острые зубы и отпускает меня. И я, совершенно измученный страшным поединком, проваливаюсь в темноту.
Очнулся я, как от толчка, и подскочил на кровати. Но тут же упал обратно, застонав от слабости и разочарования.
– Лео, ты что? Лежи! – испуганно вскрикнули рядом, и, открыв глаза, я увидел встревоженное личико, обрамленное белыми кудряшками, и блестящие голубые глаза. Элия! Как же я рад тебя видеть!
О! А это я, оказывается, сказал уже вслух. И был тут же сжат в объятиях, вскрикнул от боли в плече и вспомнил, что ранен. А еще вспомнил недавно пережитый ужас и страх, такой, какой не испытывал, пожалуй, никогда в жизни. Бррр!
– Ой! Прости! – отпрыгнула в сторону Элия и сжала пальцы, вглядываясь мне в лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Сойдет! – пошевелил я здоровой рукой, прислушиваясь к своему дару. И к огромной радости обнаружил полный резерв черной магии. Осторожно потянулся к белой… и со вздохом отстранился прочь. Слава Солнечному, дар был на месте. Но сила плескалась совсем на дне.
– Кто-нибудь пострадал? – с тревогой спросил я заметно погрустневшую Эли. Все-то она видит, все понимает…
– Никто, все живы-здоровы. Ну, зачем, зачем ты так подставлялся, глупый? – снова подошла ко мне Эл, опуская ладонь мне на голову и убирая со лба спутанные во сне волосы.
От такой нехитрой ласки я чуть не заурчал, как довольный кот, и, с усилием подавив странный порыв, ответил:
– За отца испугался. Я ведь этот кинжал узнал. Он опасен.
– Вот именно! Он лишает магов силы, – отстраняясь, прошептала подруга. – Нельзя же было так бездумно рисковать. Ты же только вернулся… оттуда.
– Скажи, а нападавший… что с ним? – с сожалением вспоминая нежные пальцы в своих волосах, задал я тревоживший меня вопрос.
– Он в темнице.
Элия помолчала и как-то неловко добавила:
– И та девушка, которая с тобой, лором Зоккуаром и лори Трэс пришла, тоже.
– О, вы уже познакомились? – восхитился я.
