Перемещенный - страница 123
— Варвара, — позвал он ее тихо.
— Чего тебе?
— У тебя нет средства какого-нибудь от бессонницы? Заснуть не могу.
— Вообще-то есть одно.
Почувствовав ее потную ладонь у себя на горле, Степан встрепенулся было, но тотчас же сник, когда большой палец травницы надавил на место чуть пониже сонной артерии. Затем, спустя некоторое время, послышалось его дыхание: спокойное и ровное. Что-то неразборчиво пробурчав, Варвара устроилась поудобнее и с завистью посмотрела на свою подругу. Ей бы иметь такое тело — и отбоя от мужиков бы не было. А тут на тебе: приходится довольствоваться ухаживаниями престарелого старосты Сергия, который по какой-то загадочной причине не выходил у нее из головы с тех самых пор, как они покинули родное стойбище.
Степана поутру разбудил Осип. Бесцеремонно, что, впрочем, было вполне в его стиле.
— Вставай, лежебока, тебя только и ждем.
И правда: Улуши на месте уже не было. Не было и Варвары. Быстро побежал к реке, умылся и, посвежевший, вернулся к Осипу, который в нетерпении прохаживался взад-вперед у входа в его шалаш. Шли молча до самой окраины и лишь когда увидели горстку людей, которая, следуя древнему как мир обычаю, присела полукругом «на дорожку» под сенью грязеня, Осип задал наконец свой вопрос, который крутился у него в голове все это время:
— Уверен, что без меня справитесь? Могу подсобить.
— Нет, мы сами пожалуй. Чем меньше в отряде людей, тем дольше наши умельцы смогут поддерживать мару.
— Как знаешь.
Подойдя, пересчитал людей. Вроде бы все тут: десяток Осипа в полном составе, Улуша, юный недоведун с забавным именем Гриня. Варвара. Но эта останется. Видно уже, что смирилась и сделает все как надо к приходу группы.
— Ну что, с Богом?
— Двинулись.
Шли спокойно, не спеша. Силы ведунов надо было беречь. Это их основное оружие, как-никак. Часто останавливались на привал. Временами, по ходу движения, отстреливали дичь из луков. На пятый день, под конец изрядно поплутав, добрались наконец туда, куда планировали. Здесь линия фронта проходила по краю степи, в тылу же позади нее виднелся лес. Этот факт имел немаловажное значение для Степана: Улуше с Гриней не придется долго напрягаться, доведут до его кромки отряд, а там уже сами деревья скроют их от любопытных глаз.
— Улуша, Гриня, готовы?
— Да, — ответы ведунов прозвучали в унисон, и они сплели воедино свои ладони, показывая знаками, что всем остальным следует сделать то же самое. Стали полукругом, глядя на сосредоточенные, побледневшие лица служителей Животворящего, а затем, повинуясь короткому кивку Улуши, неспешно двинулись вперед. Теперь они были бы видны как на ладони, если б не мара.
Полосу отчуждения прошли быстро — Улуша с Гриней постепенно увеличили темп до максимума, стараясь сократить время пребывания в зоне прямой видимости имперских солдат. Вот и траншея. Степан встретился взглядом с розовощеким обер-ефрейтором и мысленно чертыхнулся, отправляя того куда подальше. Очень уж пристально буравили его блекло-голубые глаза истинного арийца. Обошли его по краю и, улучшив момент, горохом посыпались в траншею, благо что поблизости больше никого не было. Судя по злобному шипению Улуши мара на какое-то время прервалась — видимо кто-то из воинов разомкнул руки при спуске. Так, теперь куда? Брать языка прямо сейчас, или отвести основные силы к лесу, а затем вернуться втроем с ведунами? Но где ж его возьмешь-то, языка этого? Внезапно вспомнились ему глаза обер-ефрейтора. А что, чем черт не шутит? Махнул рукой влево, указывая направление движения. Тот был на месте: стоял все в той же позе, безучастно глядя в пространство ничего не выражающим взглядом. Подошел к нему, знаками показал Авдею с Калиной: берите мол, тепленьким и, когда их руки сомкнулись у имперца на запястьях, коротко саданул пленного пяткой в область паха.
— За главного у вас здесь кто? — задал он вопрос на чистейшем русском, будучи прекрасно осведомленным, что едва ли не все подданные Советской Империи Рейха говорили на обоих языках в равной мере свободно.
— Оберст Черноиваненко, — выдохнул тот, испуганно глядя на фигуры, которые соткались буквально из воздуха.
— Где он сейчас?
Понадобился еще один удар, чтобы тот ответил:
— В штабной землянке. Я проведу!
— Нет уж, мы сами. Где это?
Пока обер-ефрейтор пространно объяснял, где находится штабная землянка, Степан внимательно смотрел ему в глаза. Нет, не врет похоже.
— Улуша, сердце остановить этому борову сможешь? Да так, чтобы натурально все выглядело, — обратился он к девушке на языке сиртей, и та с готовностью кивнула в ответ.
— Когда начинать?
— А вот сейчас прямо и начинай.
Рассказ обер-ефрейтора явно подошел к концу и теперь Степан наблюдал с каким-то жадным, нездоровым интересом как тот, сделав глубокий вдох внезапно посиневшими губами, кулем вдруг обвис на руках своих мучителей. Подошел, приложил ухо к груди. Неа, не дышит фриц. Вот так Улуша, вот так на все руки мастерица!
— Ладно, пошли. Этого прямо здесь наземь уложите.
С тоскою глянув на автомат, прислоненный к стене траншеи, Степан вновь взялся за руки с остальными и по отмашке Улуши пошел вперед. Совсем неподалеку слышались голоса. Траншея явно не пустовала, им просто повезло, что слепой случай вывел отряд на одинокого обер-ефрейтора. А вот и искомое ответвление. Или в следующее за ним надо? Голоса становятся все ближе, а знакомиться с их обладателями желания почему-то нет. Такой вот Степан некомпанейский парень. Ладно, ныряем в это, авось пронесет. Только бы они за нами не пошли, у Улуши вон капелька пота уже по виску стекает, да и Гриня не лучше выглядит: глаза как у зомби из постапокалипсической киноленты.
