Перемещенный - страница 137
Успокоенный столь утешительным выводом, Степан принялся за дело, насвистывая себе под нос какой-то веселенький мотивчик из репертуара незабвенного радио «Шансон». Начал с носа: дергал рычаги кассетников строго по очереди, не пропуская ни единого. Когда заряженных кассетников осталось всего двое — вновь позволил себе выглянуть в иллюминатор.
Аэродрома, как такового, уже почти не существовало. Он уходил в небытие, снедаемый одним из самых верных друзей человечества — огнем. Ровная, гладкая как стекло взлетно-посадочная полоса сыграла сейчас с имперцами злую шутку: напалм растекался по ней едва ли не мгновенно, быстро находил свои цели, которые, взрываясь, создавали цепную реакцию. Взрывались дирижабли, заправщики, ангары. Да что там — сама земля горела под ногами ополоумевшего от ужаса врага. Очень жаль, что эту картину не видит Улуша, уж ей бы наверняка понравилось. Впрочем не проблема, Степан разрешит ей порыться у себя в памяти ради такого случая. Или Володарь вон пусть покажет своей верной служке. Этот зловредный старикан наверняка сейчас наблюдает за происходящим, потирая от возбуждения запотевшие ладошки.
Вдоволь насладившись впечатляющим зрелищем, Степан вернулся к носу и вежливо постучал в дверь рубки управления.
— Что вам нужно? — женский голос откликнулся почти сразу, дублируя фразу на немецком и русском языках.
— Я бы кофейку выпил, — честно признался Степан на чистейшем русском. — Верите, почти забыл, что это такое.
— Вы шутите? — обладательница женского голоса была явно в растерянности.
Он очень четко представлял себе сейчас ее бледное лицо, окаймленное роскошными локонами вьющихся волос цвета оставленного за порогом прошлой жизни его любимого «Лексуса».
— Нет, ничуть. Кофе и правда хотелось бы. И поговорить спокойно, желательно без насилия.
На некоторое время стало тихо. Она отошла от двери толи для того, чтобы без помех обдумать сложившуюся ситуацию, толи желая посоветоваться с остальным экипажем. Впрочем, второе навряд ли. Слишком горда была оберстлейтенантша, гонор даже сейчас пер изо всех ее отверстий.
Вскоре женщина вернулась:
— Допустим, что я открою вам дверь. Одному. Без оружия. Какова гарантия того, что ваши люди не ворвутся вослед за вами и не поступят с нами так, как они поступили до этого с остальной частью команды?
— Мое слово, — Степану ход мыслей оберстлейтенантши не очень нравился. Оставить за дверью автомат, бросить спящую мертвым сном Улушу без прикрытия для того, чтобы безоружным войти в это паучье логово… Хотя, с другой стороны, навряд ли враг попытается атаковать будучи твердо уверенным в том, что странный русскоговорящий сирть не один. Рискнуть стоит, иного выхода просто нет.
— Я не настолько близко с вами знакома для того, чтобы доверять вашему слову.
— Ну вот, так давайте исправим эту нелепую ошибку. А насчет своих драгоценных жизней можете не волноваться, вы нам живые нужны. Иначе кто, в противном случае, поведет дирижабль?
Данный довод, похоже, сыграл свою решающую роль.
— Хорошо, входите. Без оружия, как договорились.
Сдернул с шеи автомат, прикладом нарочито громко об пол стукнул. Чуть подумав, подсумок с запасными обоймами и гранаты с пояса тоже снял. Ну вот, кажется, и все. Заходите, гости дорогие.
— Готов, — объявил он во всеуслышание, и дверь тотчас же распахнулась.
На пороге стояла сама оберстлейтенантша. Глаза ее жадно рыскали по грузовому отсеку стараясь рассмотреть детали кровавого побоища во всех подробностях.
— Это я у вас кофе просил, — Степан сделал шаг навстречу, не без удовольствия наблюдая, как бледнеет ее и без того мраморное лицо.
Честно говоря, видок у него был еще тот: длинная окровавленная рубаха, как у мясника, армейский пояс черной кишкой перехватывает ее в области талии. Небритый, лохматый, с покрасневшими от частого недосыпа глазами. Истинный дикарь, сирть, герой детских страшилок и предмет тайного вожделения имперских девственниц.
— Почему-то именно таким я вас себе и представляла. Заходите.
Долго упрашивать Степана не пришлось. Зашел, осмотрелся кругом с видом собственника. Рубка в длину метров пять, в ширину два метра. Тут же, по левую сторону от двери, крошечная кабинка санузла. Носовая часть, оказывается, полностью застеклена. Более того: сам пол выполнен из какого-то прозрачного материала, отчего кажется, что ноги ступают просто по пустоте, создавая жутковатое ощущение ирреальности происходящего. Два откидных кресла, два штурвала перед ними. Один по правому борту, второй — прямо на носу дирижабля. Правое место занимает фанен-юнкер, сейчас он повернулся к Степану лицом, с любопытством разглядывая незваного гостя. К его чести следует сказать, что страха юнец почему-то не испытывает. На переднем кресле расположился второй пилот — тот самый, похожий на киношного героя. Он так вообще на Степана ноль внимания — знай себе манипулирует многочисленными набалдашниками, коими панель управления усеяна почти полностью. Прямо напротив санузла — койка, тоже откидная. На нее-то Степан и пристроился, прислонившись спиной к прохладной, шероховатой поверхности обшивки. Оберстлейтенантша же осталась стоять, по привычке слегка вздернув вверх подбородок.
— Итак, могу я теперь узнать ваши требования? — голос у нее сух и звучит сугубо по-деловому.
— Можете. Мне необходимо доставить определенный груз из точки А в точку Б. После выполнения этой миссии вы, все трое, можете считать себя свободными.
— Дирижабль?
