Перемещенный - страница 153
— Сергий?
Варвара даже руками всплеснула:
— Знамо дело, с воинами будет. За ребятней найдется кому приглядеть. Ты скажи лучше, когда мы к Клекрию двинем?
— Как только так и сразу. С Огненными Птицами сначала разобраться надо.
Сбросив амуницию, Степан позволил себе наконец-то расслабиться. Уселся подле девушек, облокотился спиной о дерево, принял от Варвары подношение, состоящее из куска свежесрезанной востриной коры. Угощение, откровенно говоря, было так себе: влажная зеленоватая субстанция то и дело вязла на зубах и почему-то вызывала нешуточную жажду. Подсушить бы — тогда совсем другое дело.
Вновь вспомнилась Нюра, вновь вспомнился дом, гора свадебных подарков среди которых, несомненно, доминировала дорогущая цельнометаллическая ванна, подаренная одним из расщедрившихся гостей, — стариканом, имени которого он даже уже и не помнил. Лицо Нюры — и то представало перед ним слегка размытым. Странная штука — человеческая память.
— О чем ты думаешь? — Улуша подсела совсем близко, словно ненароком коснулась ладонью плеча.
— Обо всем и ни о чем конкретно. Скажи мне: каково это видеть то, чего не видят другие?
Она явно затруднялась с ответом. Неожиданно, вместо Улуши ответила Варвара:
— Как птица может рассказать, что она чувствует тому, кто не умеет летать?
Ну, все понятно! Кинули его мордой в грязь, что называется. Тем не менее, обиды не было. Слова Варвары — истинная правда. Степан и сам знал это. Мирской он от мозга до костей, приземленный. Все эти высокие материи — не для него. Ему подавай что-нибудь конкретное, этакое осязаемо-вещественное. Потому и согласно кивнул, и даже поддакнул вслух, с удивлением ловя при этом себя на мысли, что почему-то завидует Улуше, завидует черной завистью. Не травнице с ее зельями-примочками, а именно ведунье, ведунье с большой буквы, которой доступны такие вещи, что и помыслить порой даже страшно.
Сами того не заметив, они проболтали так до поздней ночи. Обо всем — и ни о чем, как правильно выразился Степан. Коснулись в своих разговорах и Животворящего. Что Степана, что Варвару — обоих интересовал вопрос: какие действия он предпримет в дальнейшем для того, чтобы помешать имперцам захватить исконные земли сиртей. К сожалению, Улуша так и не смогла внятно на него ответить. «Пути Володаря неисповедимы» — вот пожалуй и все, что они от нее добились.
За две последующие недели Степану с его отрядом удалось уничтожить еще четыре аэродрома. Последние два дались им с таким трудом и потерями, что на совете десятников, собранном специально по этому поводу, единогласно решено было прекратить эту пагубную тактику и двигаться на соединение с силами Клекрия.
Имперцы учились, учились довольно быстро. Аэродромы, склады, все мало-мальски значимые объекты охранялись теперь настолько серьезно, что с такими силами, которыми располагал Степан в настоящее время, о нападении на них нечего было и думать.
Сейчас в его отряде насчитывалось сорок семь человек — чуть меньше половины от первоначального количества воинов. И это включая одиннадцать раненых, семеро из которых были ранены настолько тяжело, что их приходилось транспортировать на носилках.
За время, проведенное ими в глубоком тылу врага, войска Советской Империи Рейха успели продвинуться довольно далеко вглубь континента по всем направлениям. Невзирая на катастрофическую нехватку живой силы, командование Империи упорно продолжало развивать наступление, с каждым новым днем линия фронта растягивалась вширь все сильнее, в ней то и дело стали проявляться бреши. Степан, слушая ежедневные сводки от Улуши с Гриней, лишь недоуменно покачивал головой. Ему слабо верилось, что имперцы не понимают всю опасность сложившейся ситуации. Континент велик, слишком велик. По-хорошему, для того чтобы захватить его, понадобятся усилия не одного поколения. Следовательно, те люди, которые сейчас находятся у власти, либо полные кретины, страдающие манией величия, либо уверены в себе сверх меры, что, по сути, является одним и тем же. А возможно, что существует какой-то неучтенный фактор, нечто такое, о чем Степан не имеет ни малейшего понятия, и отсутствие этой информации заставляет его неверно истолковывать происходящее.
Как бы то ни было, отряд Степана медленно, но верно двигался в нужном направлении. Открытые участки старательно обходили, даже если для этого приходилось делать немалый крюк. Отягощенные ранеными, они не могли позволить себе ввязаться в бой.
На девятый день пути вышли к устью реки, сразу за которой, если верить ведунам, находилась теперь линия фронта. Точнее — именно в этом месте ее как раз не было, здесь зияла небольшая брешь, сквозь которую можно было безнаказанно проскользнуть.
— Переходить через брод будем прямо сейчас. Идти какое-то время придется в ускоренном темпе. Все готовы? — глядя на изможденные лица воинов, Степан уже и сам не верил в то, что им удастся выполнить задуманное.
— Готовы, — Коржич, кряхтя, поднялся со своего места и, по-стариковски сутулясь, первым ступил в воду.
За ним потянулись и остальные. Брели в основном молча, лишь Варвара бубнила себе под нос нечто неразборчивое. Когда до противоположного берега осталось метров восемь, ноги Степана потеряли под собою опору, а сам он ушел с головой под воду. Пожалуй, именно это и спасло ему жизнь. Откуда-то справа деловито застучал пулемет, срезая передние ряды воинов, словно колосья пшеницы.
Одним из первых пули настигли Коржича. С недоуменным выражением на лице он медленно оседал на воду. Следом за ним упала Варвара, вот только заметить ранена она или нет Степан не успел. Рванулся к спасительному берегу вплавь, мощными гребками преодолел последние метры, разделяющие его с сушей и, не найдя лучшего укрытия, зарылся в прибрежном иле по самый подбородок. Одного быстрого взгляда назад хватило для того, чтобы понять, что дела их не так уж плохи. Сирти хорошо усвоили его науку. Выставив перед собой щиты, они не спеша продвигались к берегу, ведя при этом плотный огонь по засевшему в засаде противнику.
