Перемещенный - страница 76
— А давайте вместе попробуем? Я заплачу, — предложил он девушке, и та залилась таким заразительным смехом, что Степан вынужден был и сам улыбнуться.
— Надо же, а с виду такой бравый вояка! Ладно уж, — она в мгновение ока освободила плод от шкуры, нарезала ломтями, словно арбуз и расположила их на расписном деревянном подносе. — Пробуйте.
Степан еще раз с недоверием принюхался, в сердцах махнул рукой, мол, будь, что будет и, выбрав дольку потоньше, вгрызся в сочную нежно-розовую мякоть с тонкими белыми прожилками. А ведь вкусно, черт побери! Сладко и вместе с тем кислинка чувствуется. Нет, не описать ему этот вкус, ну никак! Девица тоже прикипела к подносу и очень скоро они полностью уничтожили все его содержимое.
— Дайте-ка мне штук пять этих ваших кляйнбернов, — невнятно пробормотал Степан, пережевывая последний кусок удивительного плода и протягивая руки к полотенцу, которое продавщица предусмотрительно выложила на прилавок.
— Ну вот видите! Я была уверена, что вам понравится. Апельсины давать?
— Да. Мне товарища в госпитале навестить надо. Может еще что присоветуете для поднятия его боевого духа?
— Сильно ранен? — в глазах его собеседницы светилось такое искреннее сочувствие, которое может испытывать лишь человек, сам выстрадавший немало.
— Ранение пустяковое. Осколок в ногу поймал, когда линию фронта переходили.
— Так значит вы уже успели повоевать?
Степан усмехнулся:
— Разок только. Вчера с задания вернулись.
— Ясно. Рейд по неподконтрольной Империи территории с целью обнаружения мирных поселений сиртей? — она подчеркнуто выделила слово «мирных».
— Для простого продавца продуктовыми товарами вы отлично информированы, — попробовал было отшутиться Степан и вдруг добавил совершенно неожиданно для самого себя: — И умны.
— Спасибо, — улыбалась девушка легко и непринужденно. Так, словно они сто лет были знакомы. Странное дело: не портили ее ни отсутствие глаза, ни руки, ни болезненная, едва ли не анарексическая худоба. Было в этой девушке то, что люди, так и не найдя для неуловимой, осязаемой лишь духом черты более подходящего определения, привыкли называть харизмой. — Берите ваши апельсины с кляйнбернами и смело можете идти в госпиталь. Больше вашему другу врядли что-либо потребуется — кормят там просто отлично.
— Еще раз спасибо вам большое за все, — Степан протянул девушке аусвайс для оплаты и задумчиво прикусил губу. — Не могли бы вы глянуть, сколько у меня на балансе? А то только что премиальные свои первые получил и теперь вот сгораю от нетерпения: сколько?
— Не проблема, — терминал на прилавке проглотил «таблетку» аусвайса практически бесшумно и тотчас же выплюнул, словно ему не понравилось угощение. — У вас на счету в настоящий момент одна тысяча шестьсот восемьдесят два имперских рубля и сорок четыре копейки.
— Это много?
— Очень много. Можете кутить смело.
— Нет, не могу, — Степан с серьезным видом принял из рук девушки аусвайс и пару бумажных пакетов с фруктами. — Я женат.
— Ну вот, а говорите, что недавно здесь.
— Так я и правда недавно. Кстати, а хотите я вас с женой познакомлю? Чаю попьем, поболтаем.
— Думаете, откажусь? — она убрала поднос под прилавок и протянула здоровую руку для рукопожатия: — Ильса.
— Очень приятно. Степан, — рука у девушки оказалась на удивление твердой. — Ну тогда я зайду за вами вечером?
— Заходите, конечно. Я в шесть заканчиваю.
— Ну вот и договорились. Ладно, побежал я. Вы уж извините, что так скоро, но дел просто невпроворот.
— Удачи.
Он покинул помещение магазина, чувствуя на себе ее доброжелательный взгляд. Надо же, вот оно как, значит. Уже начал обзаводиться друзьями, знакомыми. Так и прирастают к новому месту, прикипают намертво, что и не отдерешь.
— Кого я вижу! — Юрий, завидя Степана, даже с койки сделал попытку вскочить.
— Куда это ты? А ну лежать!
— Ну вот, сразу видно, командир явился, — подал голос с соседней койки хлипкий мужичонка с повязкой, накрест пересекающей его впалую грудь.
— Командир, кто же еще? Да вы присаживайтесь.
— А что, и присяду, — он вручил Юрию пакеты с фруктами и, подхватив из угла палаты табурет на толстых деревянных ножках, уселся подле кровати больного: — Ну как? Я слышал, ты на поправку идешь.
— Да не ранение это, а так, сплошное недоразумение! Сами посудите, — Юрий высунул из-под одеяла волосатую, словно у сатира, ногу и принялся ею мотылять из стороны в сторону, рискуя сорвать повязку, которая и так, казалось, держалась на одном честном слове. — Домой хочу. В казарму то есть, — поправился он и с удвоенным энтузиазмом продолжил начатое дело, раскачивая своими телодвижениями кровать словно попавшую в бурю шхуну.
— Прекращай, давай, — Степан не без труда утихомирил подчиненного. — Обход был?
— Был обход. Эта выдра очкастая сказала, что выпустит меня отсюда не меньше, чем через неделю.
— Так уж и выдра?
— Выдра самая натуральная. Битый час расспрашивала, чем переболел в детстве, кем работал в своем мире, был женат раньше или нет… Все жилы вытянула, а под конец еще и на неделю в госпитале оставить пригрозила, если буянить не перестану.
Степан ухмылялся. Втайне поражаясь наивности друга:
— Ты не подумал, что она просто знакомство завязать с тобой хочет?
— Кто? Она? — Юрий едва не задохнулся от негодования.
— Она-она! Ты вот попробуй по-хорошему с ней как-то, поласковее. На свидание пригласи. Конфеты, цветы… Если конечно из госпиталя желаешь пораньше выйти.
