Перемещенный - страница 89

— Зовут тебя как?

— Саша.

— Ну что ж, пошли, Саша.

Благодаря наличию живого «балласта» сомнения Степана сами собой отпали. Ну разумеется, не сунется он в дебри, обойдет их стороной по краю. Сэкономит силы, а, возможно, и время. Часы неумолимо тикают, тренировочный лагерь — вот он, рукой подать. Степан пошел легким шагом, время от времени поглядывая на своего попутчика. Не отстает малец. Бредет с невозмутимым выражением лица. В левой руке — ломоть колбасы. В правой — краюха хлеба. Ест уже не спеша, явно затягивая удовольствие. И на разговоры его не тянет. Что тут скажешь? Идеальный попутчик.

Отмахали километров пятнадцать, присели отдохнуть. Мокрые, взмыленные. Местное светило, не скупясь, разбазаривало свой свет налево и направо, накаляя воздух до предела. Казалось, пройди они в таком темпе еще километров двадцать, и из их тел выпарятся последние остатки влаги.

— Устал?

— Неа. Ноги вспотели.

Степан молча наблюдал за тем, как парнишка расшнуровывает потертые кроссовки, снимает носки и блаженно вытягивается на траве. Время от времени лениво отмахивается от мух. Ни к селу ни к городу добавил:

— А меня Степаном зовут.

— Это хорошо.

Почему хорошо, он спросить так и не успел. Саша уже тихо посапывал, подложив под голову руку. Степан и сам соорудил себе из пожухлой травы нечто наподобие лежака, прикрыл глаза и крепко задумался. Что делать? Таскать за собой ребенка по лесам до тех пор, пока они не натолкнутся на сиртей? А ведь натолкнутся, как пить дать. В сущности ради этой пресловутой встречи он и дезертировал из лагеря. Сирти народ горячий. Как они отреагируют на появление двух путников — сомневаться не приходится. Это он, Степан шел к ним в надежде на чудо да от тягучей, тоскливой безысходности. С арестом Нюры что-то надломилось в нем. Что именно — он и сам, пожалуй, не мог сейчас внятно описать. А вот Саша… Лежит перед ним, глаза закрыты. Острые черты лица разгладились. Правая нога слегка подергивается, не иначе как убегает от кого-то во сне. Понимание того, что паренька, во что бы то ни стало, необходимо вернуть в лоно цивилизации, а в данном случае в Империю, нахлынуло и уже не отпускало. Хватит, натерпелся пацан. Теперь дело за малым: каким образом он это сделает? Степан так задумался, что даже вздрогнул, когда до его слуха донесся какой-то посторонний звук.

— Подъем.

— Что это? — Саша, казалось, словно и не спал. Теперь уже и он прислушивался к отдаленному скрежету, который раздавался с пугающей периодичностью.

— Не знаю и знать не хочу, — мгновение — и за плечами Степана уже висел рюкзак, а ноги сами несли его в сторону, прямо противоположную той, откуда раздавался звук.

Его новый попутчик не возражал: споро перебирал ногами, время от времени оглядываясь назад с неприкрытым любопытством. Пожалуй, в этом Степан был с ним солидарен. Более того — не будь сейчас рядом Саши, он непременно бы поинтересовался, что именно является источником столь странного звука и уже потом, основываясь на увиденном, выстраивал свою линию поведения. Впрочем, ни к чему сейчас забивать голову пространными размышлениями.

Лес, как и прежде, не отличался особой проходимостью. То и дело под ноги попадались поваленные стволы деревьев, по большей части старые, покрытые мшистым серо-зеленым ковром, перемежающимся с липкой красноватой слизью. Попадались и вовсе непроходимые места. Такие они старательно обходили, не желая попусту тратить время. В какой то момент Степан не выдержал, поинтересовался-таки, откуда родом Саша, и как занесло его в лесные дебри. Ответ не заставил себя долго ждать: ребенок оказался воспитанником Смоленского детского дома, точно таким же «выкидышем», как и он сам. Словно предотвращая последующие расспросы, ответил коротко и внятно:

— Ушел. Захотел — и ушел. Надо просто очень сильно захотеть, понимаете?

— Еще бы не понять, — Степан хмыкнул, походя срывая с первого попавшегося куста узкий стреловидный листок, растер его в ладонях и ощутил приторный терпкий аромат. — А ты отдаешь себе отчет в том, что благодаря своему горячему желанию оказался на совершенно иной планете? И эта планета не подарок, между прочим. Здесь идет война.

— С кем война? — Саша живо заинтересовался. Даже щеки порозовели.

С кем… Как ему объяснишь? Как втиснуть такую груду информации в несколько простых, понятных для ребенка слов?

— С исконными жителями этой планеты, сиртями, и такими же людьми, как мы, выброшенными в то или иное время с нашей с тобой родной Земли. Так понятно?

Саша кивнул. Казалось, он что-то хотел сказать в ответ, но промолчал. Так они теперь и шли: молча, думая каждый о своем. Время от времени останавливались, и тогда Степан сверялся с картой, накрепко впечатавшейся в его память.

Погони за ними не было. То ли оттого, что отошли они уже от лагеря на довольно приличное расстояние и оставили далеко позади шерстящие лес патрули, то ли на Степана попросту махнули рукой, справедливо рассудив, что либо тот сам сгинет в лесной чащобе от дикого зверья, либо рано или поздно проявится вблизи какого-нибудь населенного пункта, где его можно будет легко взять, не разбазаривая человеческие ресурсы на затяжные поиски. А уж если беглецу взбредет в голову перейти через линию фронта на территорию, контролируемую сиртями, то и того проще. Нет человека — нет проблемы. Дикари постараются, чтобы смерть дезертира была достаточно мучительна.

— Степан.

— Что? — он отвлекся от своих мыслей, повернул голову в сторону мальца. Встретился с тем глазами и, сам не зная почему, отвел взгляд.