Тайны Звенящих холмов - страница 13
Слева от горна виднелась массивная дубовая дверь, усиленная железными полосами, рядом была ещё одна дверь, поменьше. Она была приоткрыта. За ней был виден короткий коридор и ещё одна пещера, еле освещённая плошками.
– Опасаясь вероломства стреблян, мне пришлось перебраться в свою мастерскую, – сказал Рагдай, усаживаясь около небольшого очага, дым из которого уходил в трещины между камнями свода. – Это место прекрасно подходит для работы, но совершенно непригодно для житья. К тому же несколько тревожит близость к мёртвым, покоящимся в этом холме, которыми кто-то в последнее время стал сильно интересоваться.
– Ты рано испугаешь гостей, Рагдай, – звучным, певучим голосом сказал Верник и, подойдя к невысокому круглому ограждению из камней, бросил внутрь деревянное ведро на верёвке. Это был колодец. Эйнар успел дважды загнуть пальцы на руках, прежде чем ведро достигло воды.
– Ты недооцениваешь их, Верник. Их не так-то просто испугать, – улыбнулся кудесник и жестом указал гостям на стол. – Подкрепитесь, после такой ночки нужно хорошенько поесть и отдохнуть. Ешьте, а Верник тем временем приготовит целительную мазь.
– Да отблагодарят тебя боги за гостеприимство, – ответил Вишена, усаживая за стол Эйнара и усаживаясь сам. – Но расскажи нам о себе хоть немного! Кто ты, почему живёшь в этой глуши, отчего не ладишь со стреблянами и почему не едешь в Миклгард, где привечают книжников? – Вишена помедлил и добавил: – И где наше золото!
– Правильно, я должен многое объяснить, тем более у меня есть кое-какие мысли о вашем пути, – ответил Рагдай, наблюдая, как руки Вишены и Эйнара вцепляются в жирного рябчика и разрывают его на аппетитные куски. – Сначала о золоте, которое находится не очень далеко отсюда: на берегу ручья, рядом с Кавыч-камнем, на самой границе Стреблянской земли. Оно на месте. Скоро вы сможете в этом убедиться. Я случайно застал вас, у меня там были дела.
– Странные, должно быть, дела в такой глуши, клянусь Одином, – давясь рябчиком и горстями клюквы, проворчал Эйнар.
– Теперь немного обо мне. Когда-то давно, когда стребляне только обживались на этих землях, сюда пришло ещё одно большое племя – с Востока, из-за пологих гор Алатырь и Урай. Они знали железо, огненное зелье, даже помнили песни о незапамятных временах, когда с Севера ползли Ледяные горы и реки разливались до небес. Стребляне звали их роци. – Рагдай сделал знак Вернику, чтобы тот добавил в целительную мазь для Эйнара ещё какого-то порошка. – Они были очень высоки ростом и умели видеть знамения в движениях планет. В одной междоусобной стычке большая часть их погибла. Оставшиеся в живых похоронили мёртвых в холме, на котором когда-то пировали великаны…
Вскоре после этого одна стреблянская женщина родила двух мальчиков, которых волхи признали чужаками и хотели убить, но мать ночью бежала из селения и спустилась с ними на плоту по Стоходу и дальше, до самого моря. Она долго скиталась, прежде чем попала в Миклгард. Там она попала в рабство и вскоре умерла. Оба её уже повзрослевших сына стали воинами императора Маврикия. Один из них погиб при осаде Фессалоник, а другой, отличившись во Фракийских походах, стал начальником конного отряда телохранителей императора. Когда Маврикия казнила чернь, погибла и вся его охрана. Но у начальника отряда телохранителей был единственный сын, которого спас и взял на воспитание книжник Борисфен. Этот мальчик спустя годы оказался здесь, совершенствуя свои знания и желая принести пользу на земле своих предков. И, так или иначе, кое-что ему удалось сделать…
Вишена кивнул, отставляя в сторону опустошённый кубок, вытер с бороды остатки хмельного мёда:
– Значит, ты и есть тот мальчик, судьба которого знала такие испытания, так, Рагдай?
– Ты догадливый, Вишена. Это он и есть, – отозвался Эйнар, лицо которого разгладилось, после того как Верник наложил на его рану повязку, пропитанную снадобьем.
– Завтра Верник вынет наконечники из раны, и ты к вечеру сможешь ходить, – сказал Креп и похлопал Эйнара по плечу.
– Ну а я Вишена Стреблянин, единственный сын Сной из Сурожа. Со мной Эйнар Рось из Ранрикии и Искусеви из Маарахваса… – начал Вишена, выискивая глазами, что бы ещё такого отведать из еды.
– Не нужно рассказывать твою историю, я её знаю. Закапывая золото конунга Гердрика у Кавыч-камня, вы так орали друг на друга, что всё мне стало известно. В этом нет нужды, – усмехнулся кудесник. – Вы с Эйнаром очень шумные, настоящие берсерки. Благодаря тому, что вы сшиблись на каменном поле с Претичем, он не застал нас врасплох, когда мы были в нижней галерее. Мы услышали этот бой. Теперь я хочу отблагодарить вас. Креп, принеси подарки.
– Ты льстишь нам, кудесник. Мы не берсерки, мы просто викинги!
Креп скрылся за дверью и вскоре вернулся, неся в руках два добротных меча с продольными разжелобками:
– Эти мечи изготовлены до того, как стребляне пришли к Стоходу. Очень давно.
– Да ладно. На них нет ни одного ржавого изъяна, – ответил Эйнар, рассматривая рукоять в виде двух орлиных голов, глядящих в разные стороны. – Хороши мечи. Обвернём рукояти сырой кожей, и всё, даже грани доводить не нужно. Острые.
– Это действительно хорошие мечи. Древние мечи из погребения, – сказал Рагдай. – Они сделаны из небесного железа, падающего иногда на землю в виде огненных звёзд. Если к этому железу добавить несколько редких металлов и правильно обработать, оно никогда не будет ржаветь. Это сплав.
