Тайны Звенящих холмов - страница 20
– Конечно, не плоская, клянусь Фрейром, она вся в реках, горах и фиордах! – охотно согласился Вишена.
– Я говорю обо всей земле. Она круглая, как яблоко.
– Нет, это не так. Если бы она была круглая, то вся вода бы с неё стекла и все люди и звери упали… Ерунда… – замахал руками Вишена. – Земля как блюдце, а океан, который льётся через край, подхватывают в золотые ведра дочери Одина, Нори и Глойн, и выливают её обратно. От этого дожди. А когда они случайно сталкиваются вёдрами, бывает гром и молнии, если, конечно, это не Один пускает в неугодного огненные стрелы. Как может быть по-другому… Так ведь, Эйнар?
– Правильно, клянусь всеми богами!
– Ладно, вот Рагдай проснётся, спросим у него. Я тоже не совсем понимаю, почему вся вода не сливается вниз и где в неё упираются спины титанов, которые её держат. Хорошо. Пусть… Вот моя следующая загадка, – тряхнул головой Верник. – Летит птица, не крылата, не горбата, носик долгий, голос тонкий, кто её убьёт, человеческую кровь прольёт? – Верник развернулся к Вишене полуоборотом, чтобы видеть Эйнара.
– Птица-оборотень… Нет, нет, погоди, не считается! Птица Сирин! – занервничал Вишена и, убив на щеке комара, совершенно счастливый, сказал: – Смотри… Комар! Конечно комар, клянусь бородой Одина. Ну а теперь придётся тебе туго: а всё я разлеглася, кабы встала – небо достала, кабы руки да ноги, я б вора связала, кабы рот и язык, я бы всё рассказала?
– Тролль, окаменевший утром. Очень похоже… – рассеянно сказал Искусеви, печально глядя на воду. – Но… Это не ответ… Погоди…
– Испортил попытку. Неверно, не тролль. – Вишена вопросительно уставился на собеседника.
– Молодец, Вишена, какая хорошая загадка. Я помню! – закивал Эйнар и вдруг умолк, а через мгновение тревожно крикнул: – Ладья! Клянусь Одином, смотрите, ладья!
– Ладья? Здесь, на Стоходе? – изумился Верник.
Они вскочили.
Самой ладьи ещё не было видно, но над излучиной реки, поросшей камышом и осокой, возвышалась крестовина мачты с подвязанным парусом и обвислым флажком.
Когда плот начал огибать камышовые заросли, в них послышался осторожный шорох, стебли раздвинулись, и из-за них показались двое стреблян, стоящих по колено в воде и с луками на изготовку:
– Приветствуем тебя, Рагдай!
Рагдай, которого уже разбудил Искусеви, сделал знак Эйнару, чтобы тот приблизился к берегу.
Верник упёрся шестом в илистое дно, остановил движение плота, и Рагдай обратился к охотникам:
– Приветствую тебя, Тереша. Что, Оря Стреблянин до сих пор охраняет брод у Трёх Дубов?
– Нет, Оря ушёл вслед за Стововом, который идёт с дружиной на Дорогобуж, – ответил ему Тереша, пожилой стреблянин с сухим, морщинистым лицом. – Я и ещё десяток охотников остались защищать брод. Не знаю, как это получится. Мы знаем, что к Стовову на подмогу из Ладоги идёт его младшая дружина и что она вот-вот будет здесь. Клянусь клыками Матери-Рыси, мы её потреплем, как старшую, но вряд ли сможем одолеть воинов в железной броне. – Тереша указал на сосны позади себя, на которых висело несколько обезглавленных тел с привязанными к груди княжескими щитами. – Мы будем жестоко защищаться… А ты, кудесник, неужели покидаешь наши земли? Неужели горстка родичей Претича смогла так напугать тебя, что ты убегаешь?
– Я не убегаю. Мне нужно добраться до Урочища Стуга. Я вернусь. Я знаю, что Оря Стреблянин и его брат Ящун из Буйце мои друзья. Я обязательно вернусь. Наверное, в конце бабьего лета или раньше. – Рагдай вздохнул, глядя на повешенных. – Вы снова убиваете пленных. Зачем? Теперь по всей Гардарике уже так не делают. Пленных можно оставить у себя. Пусть заводят семьи, работают, охотятся, воюют вместе с вами. Зачем убивать? Человек так долго растёт, так много при этом съедает припасов и может, кстати, многое делать руками, помогать… Это расточительство… Они ведь могут для вас землю пахать, рубить лес, расчищать поля от камней.
– Да, я слышал, что у бурундеев и дулебов пленные и рабы имеют право обзавестись семьёй, – согласился стреблянин, – Но мы чтим обычаи своих предков и убиваем тех, кто пришёл к нам с мечом. А люди Стовова, коварные и бесчестные, как и их князь, который подло убил Ящуна, должны быть убиты. – Тереша опустил глаза и прошептал короткое заупокойное заклинание.
– Вот вы разговорились… Что это за ладья, стреблянин, говори поскорей? – нетерпеливо перебил их Верник, указывая на мачту.
– Не знаю. Какие-то варяги… – пожал плечами второй стреблянин. – Нашу стражу у брода они не тронули. Я знаю, что у Стовова есть советник, которого зовут Решма и который хочет, чтобы князь нанял против нас дружину варягов. Может, это и есть те самые варяги?
– Может быть. Только отчего он не сделал этого раньше, до похода на стреблян, и если уже во время похода он решил их нанять, то отчего варяги так быстро очутились на Стоходе… Хорошо… Да пошлют вам боги удачу в бою! – заключил Рагдай и приложил руку к груди.
– Да хранят и вас боги в пути! – ответил Тереша.
После этого стребляне исчезли в зарослях.
Они удалились от воды так, что ни одна травинка не шевельнулась, обозначая их путь.
– Эйнар, держись теперь левого берега. – Рагдай надел очень тонкую, струящуюся в ладонях кольчугу и сделал знак остальным приготовить оружие. – Теперь вперёд! Посмотрим, что это за варяги такие на нашем пути…
Умело, использовав парус, толкаясь шестами, они разогнали плот до предельной для этой связки брёвен скорости и буквально вылетели из излучины реки к Лисьему броду.
Теперь ладья была видна вся, до мельчайших подробностей; огромная, из потемневшего, проморённого солёной водой дуба, с низкими бортами, завешанными большими, круглыми щитами в железных бляхах, с широкой грудью, украшенной деревянной оскаленной головой морского дракона.
