Тайны Звенящих холмов - страница 24
– Когда я был ещё дружен с волхом Варьгой, он мне поведал, как узнать расстояние до бегущего оленя, коня или человека, чтоб точно пустить стрелу, – задумчиво сказал Оря, грея в кулаке янтарный оберег. – И как узнать резвость бегущего. Если думать, как учил Варьга, то до этих звёзд четыре дня пути, а резвость их покроет этот путь, когда ты и десяти пальцев не загнёшь. А до луны, говорил мне Варьга, много, много больше…
– Так это Перун, видно, тешится или Велес выпустил гулять свои табуны, – сказал Ветлужа. Он вслушался в далёкий, неясный гул, идущий с небес. – Вон, слышишь, как гремят их копыта. Смотри-ка, они до Стожарь-звезды не дошли и повернули к Утиному Гнезду! Видишь… Какое странное знамение. Нужно обязательно волхам рассказать, это к голоду, наверное! Три лета назад за Волзевым болотом упали три Маняка, и вся дичь потом ушла, и рыба. А от овса и грибов люди пухли и умирали в лихоманке…
– Помню. Было… Упали три больших звезды. Гром стоял, ночь была как день… Малк, отец Претича, тогда ушёл на болото, чтобы добыть из этих звёзд небесного железа для мечей и наконечников. Не вернулся. Оттуда никто тогда не вернулся. – Оря обхватил руками ствол.
Ему вдруг показалось, что его сейчас стряхнет, как спелый жёлудь с дуба, оторвёт от сосны, настолько сильно так грохнуло, громыхнуло что-то в поднебесье.
– Что это было? Ветлужа, чуешь… Смотри… Падает, падает… Клянусь молниями Перуна!
Охваченное ослепительно-белым огнём и рассыпаясь на куски, в сторону Буйце, пронеслась грохочущая, воющая звезда и затем со страшным грохотом упала где-то за рекой Вожной, недалеко от того места, где в неё впадал Стоход.
На мгновение вокруг стало светло, как днём, а лес за Вожной занялся высоким пожаром.
– Вон, ещё одна падает! Ещё Маняк! – сдавленно крикнул Ветлужа, следя за огненным вихрем, уходящим по пологой дуге на восток, к Каменной Ладоге.
Отчётливый, то нарастающий, то удаляющийся гул завис над Спирком.
Звёзды в небе теперь сделались крупней, стали двигаться быстрее, а молнии между ними проскакивали одна за одной, сотрясая воздух грозовыми раскатами.
Над становищем стреблян возник шум: встревоженные крики мужчин, возгласы женщин, надрываясь заорали дети, заголосила испуганная скотина, старейшины призывали к порядку, выкликая имена богов. В чаще проснулись птицы, завыло, затявкало зверьё, загудели гнущиеся под шквальными порывами ветра деревья.
Неожиданно хлынул сильный ледяной ливень, как стена воды.
Молочный ночной туман разметался над лесом лоскутами, словно дым большого пожарища под ветром.
– Скорее вниз! Нужно умилостивить Перуна, убить несколько баранов! А то нас всех утопят или сожгут рассерженные боги… – Оря, срывая ногти, раздирая кожу и не сводя полных ужаса глаз с абсолютно чёрного, наполненного огнями неба, низвергающего вниз целые реки воды, заскользил вниз по раскачивающемуся стволу сосны. – Убить всех полонённых людей Стовова в качестве жертвы богам! Настичь этого чернокнижника Решму, что пришёл с ним и, наверно, вызвал этот ужас! О Рысь! Рысь-заступница!
Тем временем Рагдай и его спутники продолжали свой путь.
– Что такое? – Верник приподнялся. – А, это стребляне пустили плавать по реке людей Стовова. Они всегда так делают, чтоб предостеречь Гардарику от хождения в их землю. Они так и полоцкого воеводу Стеня в прошлые Колосяницы спустили по воде, что им Ятвяга! Дремучие они совсем. Дикие… А как, наверное, хорошо в Миклгарде… Там, говорят, столько красивых свободных женщин и рабынь красивых много со всего света. И вин всяких просто море! А ты был в Миклгарде, Эйнар?
– Вот ты привязался! Нет, не был. Но мы, наверно, уже столько проплыли по этим дремучим рекам, что скоро доберёмся и туда, – сказал Эйнар, морща нос от тяжёлого запаха, исходящего от повешенных.
– Альфа, бета… – донеслось из шалаша посреди плота.
– Слушай, клянусь огнем Фрейра, чудин завтра будет уже по-гречески читать! – обернулся Эйнар. – Рагдай наш и впрямь кудесник.
– Нет, нет, о боги! Так и жизни не хватит выучиться! – донёсся недовольный голос Рагдая. – Всё снова!
– Нет, кажется, Искусеви завтра ещё не будет читать по-гречески, – поспешно добавил Эйнар. – Ну а ты, Верник, давай, не тяни, разгадывай загадку.
– Да, да, день уже. Наверное, прошёл, давай последнюю отгадку или кольчугу! – спохватился Вишена, бросая шест.
Плот наконец вышел на свободное пространство.
– Вон уже и волок показался. Давай, не тяни… – Вишена начал выказывать нетерпение. – Так чего со стены-то не вырубишь?
– Знак. Тайный знак, – на авось сказал Верник.
– Нет. Не знак никакой… Всё. Ты проиграл. Давай сюда свою кольчугу! – У Вишены радостно заблестели глаза. – Это солнечный блик! Его со стены не вырубишь!
У Верника сделалось такое тоскливое лицо, словно он ужа проглотил.
Кольчуга-то цены была неимоверной.
Как стадо коров.
Не меньше.
Однако он подтянул мешок и, покопавшись там, вынул и бросил Вишене тяжёлый льняной сверток:
– Эту кольчугу я сковал сам. Год ковал. Из небесного железа. Она заговорена, и ни одна стрела её не пробивает.
– Ух! Хороша! – Отбросив ткань, Вишена поднял перед собой развернувшуюся под собственным весом кольчужную рубашку. – Да тут несколько колец не хватает на боку! – Он начал натягивать её прямо поверх кожаной рубахи, да так и застрял с поднятыми руками. – Зацепилась, ох! Эйнар, помоги-ка!
– А кольчуга-то мала, клянусь всеми доспехами Одина! – огорчился Эйнар. – Придётся расставлять её, добавлять по бокам пластины.
Привлечённые оживлённым обсуждением, из шалаша выбрались Рагдай и Искусеви.
