Тайны Звенящих холмов - страница 29
– Эй, это чья тесьма?
– Моя, – отозвался Стень. – То-то, гляжу, волосья на глаза падают, видать, веткой зацепило. – Он дотянулся копьём до вышитого грубой красной ниткой кожаного ремешка и подцепил его с листа папоротника. – Хорошо, что нашлась.
– Плохо! – рявкнул Стовов и яростно блеснул зрачками. – Это значит, мы круг сделали. Заплутали. Вон, это наши копыта на земле идут туда, куда и мы, то есть обратно от стана, чтоб я сдох!
– Не кричи, князь, мы где-то поблизости, поедем сейчас назад по следу, и всё, – растерянно сказал Стень и повернулся к Ацуру, словно ища поддержки.
Варяг только пожал плечами:
– Позвать надо. Наши крикнут, мы услышим и поедем на звук!
– Верно, – согласился Стовов. – Ну-ка, Полукорм!
Полукорм, худой как жердь, на которую кто-то случайно повесил тяжёлый кожаный доспех, приставил ладони ко рту и, изогнувшись, заорал так, что у Стовова заложило уши:
– Э-эй! Кто-нибудь! Скважа, Дергач! Где вы та-а-ам!
– Уа-а-ауа-аа! – откликнулся лес с некоторых сторон. – Геи-и…
– Вроде это Коловец отзывался, – неуверенно сказал Полукорм и ткнул вправо от себя пальцем. – Оттуда.
– Нет, я точно слышал, что оттуда, – вмешался Ледень, указывая в противоположную сторону.
Стовов плюнул, развернул коня и поехал в третьем направлении, обратно по следу.
Отряд двинулся за ним, постепенно убыстряя темп и вскоре перейдя на довольно резвую рысь.
Ветви хлестали по лицам мечников и мордам и крупам коней, застрявших в зарослях и норовящих вырваться из седла. Всадники бросали копья, плащи с треском рвались в мелкие лохмотья, обозначая проделанный путь, словно флажки, иногда с грохотом рушился тонкий хлыщ сухостоя, складывающийся, падающий на голову мелкими кусками.
Под копытами снова зачавкала вода, след прервался.
Через некоторое время отряд, совершенно измордованный скачкой по бурелому, остановился перед квакающим и крякающим болотом.
Полукорм взобрался на мёртвую иву, обгорелую, расщеплённую молнией, прокричал, просвистел и, опустившись, сообщил, что это то же самое болото, у которого они были пополудни.
Он узнал на другом его конце каменную глыбу, похожую на палец, нацеленный в небо.
– А ещё по болоту кто-то идёт, – добавил мечник, размазывая рукавом по безусому, безбородому лицу обильно струящиеся сопли. – Не иначе лешак. Шивзда, вимзла, таланда, миногама! Ийда, ийда!
Пока он, приплясывая, поворачивался вокруг себя, мечники раскрыв рты глядели на шуршащий камыш и тискали в ладонях обереги.
Стовов на всякий случай вытащил меч, и блик света, отражённый сталью, упал на его хмурое лицо.
– Поглядим ещё…
Камыш гнулся, явно обозначая дорогу идущего. Вскоре послышалось характерное бульканье и шлепки по воде. Стовов хмыкнул:
– Лешак не может топать в болоте. Он ходит над водой, кособрюхие вы трусы. Это, небось, кто-то из косматы, сбежавший от нас в глухомань. Ну-ка, Ледень, пусти туда стрелу.
– Эй, вы где? – донеслось с болота, и вподряд взлетело несколько перепуганных уток.
Ледень ослабил уже натянутый лук:
– Вроде Шуя, покойника, голос! Обнеси, нелёгкая…
Наконец из камыша, радостно сопя, выбрался недавно потерявшийся Корогод. Весь в глине, облепленный камышовым пухом, ряской, водорослями, без меча и босой.
Он отбросил хворостину, которой щупал перед собой воду, и обнял ближайшую лошадиную морду:
– Уж не чаял. Слава Даждьбогу. Вы к становищу?
– Угу, – сказал Ацур. – К становищу.
Корогода, которого била мелкая дрожь, но не от радости, а от холода, усадили за спину Полукорму.
– Тут стреблян в лесу полно, как блох на покойнике. С телятами, свиньями, скарбом. Бабы, ух хорошо бы…
– Не до того! – рявкнул князь, понукая своего жеребца. – Поехали.
Не обращая внимания ни на какие следы, ориентируясь только по приметам вроде мха, растущего более обильно у корней деревьев с северной стороны, и полёту журавлиных стай, досадуя, что за облаками не видать солнца, злой и ободранный отряд Стовова вышел к Журчащему Крапу.
Они потом ещё несколько раз пересекали извилистый ручей, иногда по своим следам, иногда находя ещё тлеющий кострище и брошенный шалаш, пахнущие пшённой похлёбкой, и даже распяленные на земле свежие звериные шкуры, не до конца очищенные скребками.
Стребляне были совсем рядом.
За широким, расчищенным от пней и камней палом, очевидно уже подготовленным для озимого посева, сразу две лошади провалились передними ногами в волчью яму.
Со сломанными ногами их пришлось бросить, а седокам, с трудом оправившимся от падения, – пересесть за спины своих соратников, перегружая и так измотанных лошадей. У древнего заброшенного капища, заросшего бурьяном, их обстреляли.
Две неизвестно откуда вылетевших стрелы пробили спину Корогода.
– Видать, суждено ему было сегодня отправиться в страну предков, – сказал Ледень, помогая Полукорму привязывать ещё тёплое тело к седлу. – В болоте не утоп, так стрела его догнала. Взял-таки его Леший круг себе в жертвы. Теперь наверняка выберемся.
За капищем, ещё раз миновав ледяную ленту ручья, они вступили в такой бурелом, состоящий из давно поваленных и недавно поросших стволов, переплетённых с матёрым орешником, что пришлось спешиться и волочить коней под уздцы.
А в чаще всё ходило ходуном, словно деревья и обломанные пни откопали свои корни и начали хоровод, ветви трещали и осыпались на головы, увлекая вниз водопады сухих и ещё зелёных листьев, ошмётки коры и брошенные корзины вороньих гнёзд, наполненные помётом и мелкими костями.
Странные звуки наполняли воздух, смешиваясь с неистовым ржанием коней и заклинаниями против духов; будто выпь хохотала на разные голоса и медведь ей вторил, но по-особому, словно выводили трёхголосный мотив.
