Тайны Звенящих холмов - страница 36
Из-под пальцев Решмы коротко полыхали маленькие разноцветные огоньки, словно бисеринки грибного дождя выпали из разных частей радуги и теперь отдавали свой цвет и впитанное солнце в серый болотный туман.
Блики отражались в глазах Решмы, бились, как неровный пульс на его висках.
Бликам вторил звук – тонкий, еле слышный, похожий то на свист суслика, то на стоны тростниковой дудки, то на лязг ударившей в камень стрелы.
После довольно долгого наигрыша, составившего странную мелодию, купец приложил чёрный брусок к уху и стал слушать. Он стоял неподвижно, сгорбившись, как молящий о пощаде, и с бледным лицом, обращенным в небеса, внимал чему-то.
Вдруг вскочил, как ужаленный гадюкой:
– Да будьте вы прокляты! Легко оттуда говорить! – и прибавил ещё несколько коротких, звучных, непонятных слов, похожих на злобные ругательства.
– Гуси-Лебеди летели! – вдруг заорал Лочко и с неожиданной ловкостью полез из ямы в сторону Решмы.
Вздрогнув, купец подхватил и бросил в торбу все свои загадочные предметы.
Он взлетел в седло, заёрзал, непростительно долго распутывая повод…
– Бей его стрелой, Ветлужа! – крикнул Резеня, выскакивая из укрытия и бросаясь наперерез уже двинувшемуся всаднику.
Звонко щелкнув тетивой, второй стреблянин послал стрелу, которая, коротко прошипев в воздухе, вонзилась коню в шею.
Конь, хрипя, попятился, тараща недоумённые, полные ужаса глаза и пуская розовую пену.
– Хорошо, возьмём живьём! – Резеня обрадовался, видя, как всадник заваливается вместе с конем на бок, в камыши.
– Оря будет доволен! – вторя соратнику, крикнул Ветлужа, тоже выбрался на прогалину, на ходу закидывая лук через плечо и разматывая кожаный ремень – вязать купцу руки.
– Их двое! Всего двое! – взвизгнул Лочко, который вдруг оказался на пути у Ветлужи. Тот, ударив туловищем с разбегу, сбил Лочко с ног.
В последний момент, когда конь уже ломал головастые стебли камыша, Решме удалось высвободить левую ногу: он устоял, одной ногой в болоте, другой на боку умирающего животного. Движения его утратили суетливость, лицо сделалось серым, пепельным, глаза сузились, почти закрыв жёлтые, как у рыси, зрачки, и он вытащил меч.
Резеня, споткнувшись от такой неожиданности, застыл с острогой в руках и растерянно обернулся к Ветлуже.
Тот тоже остановился, неуверенно накручивая на кулак кожаный ремень: добыча оказалась проворнее, чем стребляне могли предположить.
Решма это тут же подтвердил.
Он сделал глубокий выпад и достал остриём меча древко остроги.
Острога отлетела в сторону.
Резеня, обезоруженный, начал хватать на поясе несуществующий, обронённый ещё в ельнике нож, но, получив мощный удар по темени, повалился навзничь.
Решма ударил его мечом плашмя.
Ветлужа тем временем решительно скинул с плеча лук, выдернул из связки стрелу, отпихивая локтем лезущего Лочко, вложил её в тетиву, но Решма и его опередил.
Сбил с ног, опёрся коленом на его грудь и глухим, надтреснутым голосом спросил:
– Кто сейчас в Дорогобуже, Претич или Оря Стреблянин? Ветлужа молчал, ошалело вращая глазами.
– Добей! Добей их, Решма! – приплясывал вокруг тел Лочко: его костлявые руки, все в ссадинах и плохо заживших язвах, устремились к облачному небу. – И подобрала тогда Мать-Рысь пятку славного Хорива и сделала из неё первого стреблянина…
– Заткнись, дурак, – зло зашипел Решма. – Накличешь ещё кого-нибудь. Замолчи, иначе язык отрежу, клянусь пространством!
– Вот они, клянусь Рысью! Я, я первый нашёл их след! – раздалось из болота, и там затрещал, закачался камыш, забулькало, зачавкало.
– Сюда, сюда! Все сюда, хромоногие цапли! – отозвался заходивший ходуном ельник, и прямо у ноги Решмы в кочку вонзились две стрелы. – Стой, где стоишь!
Десяток возбуждённых стреблян с двух сторон вырвались на прогалину и выстроились кольцом.
Они яростно трясли оружием, крякали от удовольствия, утробно рычали, готовые вот-вот броситься на Лочко и Решму.
– Это советчик Стовова. Я узнал его, – сказал, выступая вперёд, стреблянин с чрезмерно длинными лопатообразными руками, вооружённый сучковатой дубиной, утыканной железными остриями. – А это наш Лочко-дурак. Переметнувшийся к Оре – предателю Земли Стреблянской.
– Претич – изменник Земли Стреблянской. Ушёл, оставил Дорогобуж на поругание черемисам, – сказал Резеня, поднимаясь на карачки и делая попытку встать. – И ты изменник, Жидята.
Жидята ухмыльнулся, отчего его рыжая борода дёрнулась набок, вразвалочку подошёл к обидчику и резким ударом палицы, словно вгоняя сваю, разбил ему голову.
Затем он наступил на ещё бьющееся в конвульсиях тело и, подняв окровавленное оружие, проревел что-то свирепое, невнятное.
Тело Резени ещё дёргалось в конвульсиях, орошая пыль фонтаном крови. Решма утёр забрызганное лицо, поднялся, бросил свой меч на траву и дал скрутить себе руки.
– Проклятые дикари… Всё равно, кого и за что убивать… – Он отвернулся от Лочко, которого соплеменники в этот момент принялись жестоко бить древками, кулаками, топтать ногами, и добавил: – Только захватите мои пожитки, суму. И мешок с коня снимите, там бель. Клянусь Небом, правду говорили, что за Стоходом под каждым кустом сидят стребляне, как грибы. Я так понимаю, вы люди Претича?
– Заткнись, ты… – рявкнул Жидята и пихнул Решму в спину. – Иди. Вперёд.
Решма невозмутимо двинулся вперёд.
Они двинулись шумно, как безоговорочные хозяева этого леса, постепенно отклоняясь к северу, в сторону Дорогобужа.
Жидята распорядился связать очнувшегося от удара Ветлужу, вместе с Решмой, одним ошейником из кожаного ремня, и теперь, если бы один из них споткнулся, у обоих могла сломаться гортань, а то и шея.
