Тайны Звенящих холмов - страница 51

Эйнар за это время только и успел, что подскочить к четвёртому, который, видя происходящее, тут же бросил меч под ноги и повалился на карачки:

– Пощады! Пощады!

Двое выскочивших из избы черемисов были тут же утыканы стрелами и повалились как снопы, открывая дорогу к двери, куда и ринулся Вишена с несколькими бурундеями. Оттуда они не раздумывая вытолкали наружу несколько оцепеневших от страха женщин с распущенными волосами.

Затем вышел Важда и за ногу выволок угрюмого мальчика, цепляющегося за землю растопыренными пальчиками.

– Вот, наверно, княжич. Кусается как росомаха! Прибить? А там, внутри, ещё воины. Вишена там с ними сцепился…

– Оставьте мальчика, он нам сгодится для обмена или выкупа, – крикнул ему Рагдай, отстраняя Верника, закрывающего его щитом и своим телом от редких стрел, летящих с надворотной башни. – Швиба! Вирник! Я слышу шум снаружи, у ворот! Это что, Мечек теснит сюда остальных.

– Кудин, Псой, сбейте этого стрелка с башни! Всем к воротам, остроги вперед! – распорядился Швиба, косясь на тёмный зев избовой двери, где грохотали опрокидывающиеся лавки, бухали бьющиеся горшки и звенело железо. – Ну, черемисская падаль, сказывай, где Стовов? – наклонился вирник над молящим о пощаде мечником.

– Стовов с Гуттбранном ушёл к Дорогобужу, на стреблян, вое вода. Пощади, а меня он выкупит. Клянусь Даждьбогом!

– А его самого кто выкупит? – засмеялся рядом Коин, возбуждённо поигрывая боевым топором. – Если только падальщик с его стяга.

Когда большая часть дружинников выстроилась у ворот, ощетинившись в их сторону копьями, а лучники заняли башню, из избы показался Вишена в рассечённом от плеча до живота кожаном панцире, и Важда, с висящей плетью рукой, которую он бережно прижимал к бедру, блестящему от обильно льющейся крови, тяжело дыша, выговорил:

– Там был один, вроде как колдун, в чёрной коже. Хороший был воин. Клянусь Одином.

– Волха Акилу убили! – взвизгнула одна из тех женщин, которых чуть раньше вытащили из этой избы.

Она залилась непритворными слезами и вцепилась в свои нечёсаные волосы:

– Проклятье этому месту и вам всем! О, горе!

В это время Швиба закончил приготовления у ворот и приказал их открыть.

Тяжёлые воротины из тёсаных брёвен, избавленные от засова, с трудом, медленно отворились, и на двор, где на изготовку стояли бурундеи, ввалился десяток дружинников Стовова.

Их сзади теснили всадники – бурундеи в тяжёлой пластинчатой броне.

Люди князя яростно, но уже как-то обречённо отмахивались от них щитами и мечами. Крики и лязг оружия заглушили далёкий гул.

– Мечек!

– Бурундеи! Засада!

– Швиба тут!

Ёж из копий жадно впился в спины и бока не успевших даже толком развернуться к новому врагу последних воинов, обороняющих Стовграда.

Началось безжалостное истребление.

Пронзённые, посечённые тела всадники втоптали шипастыми подковами коней в чавкающую землю.

Под вой женщин, плач княжича, торжествующий рёв победителей и треск занявшейся пожаром избы и башни угрюмое утреннее небо над холмом располосовалось белыми молниями. Долгими, разлапистыми, как выкопанные корни, ослепительными.

С грохотом обрушился ливень, словно разом упали все облака.

– Детинец не жечь. Незачем самим звать Стовова на дым! – крикнул вирник. – Туши, растаскивай! А дождь своё сделает.

Всех пленных, десяток княжей челяди и мечников, а также мамок Часлава погнали тушить огонь.

Часлава завернули в войлочную попону от утреннего ветра и дождя и оставили с Псоем.

Рагдай все ещё стоял так, как его застала гроза, опёршись на меч, задрав лицо в небо, окружённый своими спутниками.

Верник, расшатывая, вытаскивал стрелу, застрявшую не особенно глубоко в ноге.

Вишена с сожалением осматривал зазубренное лезвие меча и повреждённую крыжу.

Искусеви и Эйнар спорили о преимуществе кистеня над булавой.

– Нужно уходить отсюда, Рагдай, пока нас не обложил Стовов, – сказал подошедший Швиба.

Его сопровождал Мечек, ведущий под уздцы свою взмыленную лошадь.

Он кивнул;

– Если нас тут запрут, то мы не сможем выполнить указа Матери Матерей.

– Это ясно, как свет Железного Колеса, клянусь Одином, – пожал плечами Эйнар, отвлекаясь от спора. – Соберём добычу и уйдём.

– Тут нет никакой добычи, варяг. Кроме разбитых горшков и ношеных зипунов, – хрипло сказал Мечек. – Возьмём оружие, этих четырёх коней и княжича. Остальных перережем.

– Я не по доброй воле у князя, пощади, бурундеин! – завопил один из пленных, выползая на коленях из сумерек и тыкаясь лбом в колени Швибы. – За выкуп пошёл, виру платить за княжеского лося, клянусь Даждьбогом и Отцом-Беркутом! Рабом твоим буду, я кузнечное дело знаю!

Швиба мрачно смотрел на потное от страха лицо черемиса, на вывалянную в грязи бороду.

Мечек удовлетворённо хмыкнул, когда увидел, что вирник кладёт руку на рукоять меча и тянет его из ножен.

– Перережем, не тащить же их с собой.

– Отправь их ладьёй к Игочеву, Швиба, – неожиданно вмешался Рагдай. – Ты сможешь их продать арабам или дакам. Зачем попусту портить люд? А в Игочев всё равно надо слать ладью, чтоб просить у Водополка ещё людей.

– Это почему? – Швиба откровенно удивился, даже перестал пинать коленом рыдающего черемиса. – Как так?

– В Тёмную Землю можно просто войти, но никогда нельзя просто выйти. Боюсь, вирник, тебя будут преследовать до самого Игочева, так что свежая застава у Стохода очень пригодится.

– Никто не посмеет напасть на людей Водополка. Со стреблянами союз, а Стовова мы обойдём волчьими тропами. Его тяжёлым всадникам нас не достать. А простую челядь мы потопчем. – Швиба ловко повёл рукой вокруг себя, остановив растопыренные пальцы на трупах у воротной башни.