Тайны Звенящих холмов - страница 74
– Место, дайте нам место. Сейчас я выпущу кишки из этого склавенского недоноска. Иди ко мне, Вишена, чтоб ты сдох! – Лязгая кольчугой и выставляя вырванный у Ингвара щит, Гуттбранн перелез через ствол, на котором стоял, и оказался перед Вишеной.
– На! – Ацур протянул Вишене свой щит, но тот отмахнулся. – Не нужно. В поединке щит только отвлекает.
– Слушай, Рагдай, а варяги-то колеблются, – шепнул Рагдаю на ухо Креп. – Может, приколоть этого буяна по-быстрому. А там всё и разъяснить.
– Нет. – Рагдай отрицательно мотнул головой. – Всё будет так, как будет, и я уже вижу печать смерти на его лице.
– На чьём лице? – Не дождавшись ответа, Креп посторонился, как и все, освобождая поединщикам пространство.
Ни Гуттбранн, ни Вишена не спешили нападать.
Они двигались в странном танце, плавном, тягучем, топча уголь потухшего костра, словно привыкая к этому месту, поддерживая дистанцию чуть большую, чем требовалось для глубокого выпада. Они сверлили друг друга сощуренными глазами, из которых брызгала ненависть. Острия их мечей, выставленные вперёд, иногда соприкасались, звякая, как бы примериваясь, принюхиваясь.
Наконец Гуттбранн сделал неуловимый мягкий шаг вперёд и ударил, почти без замаха, метя в колено врага.
Вишене потребовалось лишь так же нерезко подставить свой клинок, чтобы отвести удар в сторону.
Затем Гуттбранн с тупым упорством, с нарочитой вялостью ещё два раза повторил эту попытку, но, когда Вишена в очередной раз отвёл удар в сторону, Гуттбранн всем телом подался вперёд и ударил щитом, его плоскостью, умбоном.
Вишена упал и покатился, одновременно вставая, увидев, вернее ощутив кожей, как меч врага вязко вонзился в землю, в оставленную им тень.
Снова оказавшись на ногах, он двумя руками рубанул подставленный щит и начал бить непрерывно, то сверху, то снизу, подсекая.
И каждый отскок оружия был началом замаха и следующего удара.
Гуттбранн едва справлялся с таким напором.
Он явно уступал в подвижности, щит на уставшей руке опускался всё ниже, пока не был брошен.
В его левой руке оказался поясной нож.
Вишена озадаченно застыл, морща брови, чтоб хоть как-то помешать струйкам пота со лба заливать глаза.
Гуттбранн осклабился, прорычал что-то невнятное и, отбив вниз меч Вишены, широко полоснул ножом.
Лезвие рассекло кожаный панцирь на плече, выцепив из-под него лоскуты рубахи и кровяные брызги.
– Проклятье! – Вишена попятился, пробуя руку; рука не слушалась.
– Я убью, убью тебя! – Гуттбранн двинулся вперёд, намереваясь повторить столь удачное сочетание ударов, но ему помешал Ингвар.
– Второй клинок. Нельзя. – Ингвар в три шага оказался рядом с Гуттбранном и древком копья выбил нож, под одобрительные восклицания своих и чужих.
Гуттбранн взвыл, как раненый лось, и бросился было на Ингвара, но крик Вишены заставил его опомниться:
– Эй, ты, рыбья кишка, я тут!
Поединщики снова сошлись, и глядящие на схватку уже не могли увидеть клинков ни на мгновение не останавливающихся мечей.
Только искры и блистающие, свистящие круги.
Они не увидели, отчего улетела далеко в сторону рогатая шапка Вишены и отчего вдруг Гуттбранн застыл, как столб Фрейра, задрав голову в небо.
И только когда Вишена повернулся к врагу спиной, устало воткнув меч в землю, и, пошатываясь, побрёл к куче золота конунга Гердрика, они поняли, что схватка закончена.
А Гуттбранн всё стоял, буравя глазами облака, и кровь тёмными струйками лилась по его груди, огибала наборный пояс, струилась по штанинам и обмоткам поржней, достигала земли, мешаясь с золой сгоревшего леса.
Наконец он рухнул лицом вниз и его кровь из перерубленной ключицы, найдя свободный выход, брызнула маленьким фонтаном и сразу иссякла.
– Он умер как настоящий викинг, не выпустив из рук меча, клянусь Одином, – сказал Ингвар, поворачиваясь к угрюмо стоящим соратникам. – Но при жизни он не был викингом. И я снимаю с себя клятву, ему данную. Да простят меня боги. Я сожалею, что участвовал в заговоре против истинного конунга Страйборга, славного Гердрика. Теперь я буду служить его дочерям. Вернее, той, кого совет рода поставит править Страйборгом. А это будет Хельга. Как родившаяся на год раньше. Клянусь Одином и своим мечом!
– И я клянусь служить Хельге, – отозвался Торн, и его поддержали остальные варяги. – Пусть Вишена поведёт нас в Страйборг и будет нашим конунгом. Мы женим его на Хельге!
– Ну вот, – вздохнул Рагдай, показывая Крепу, чтоб тот помог Эйнару сгрести золото обратно в сумы. – Только что они клялись Хельге и тут же устроили заговор о насильном замужестве. Вишена, нравится тебе Хельга?
Варяг помотал всклокоченной головой:
– Мне нравится её служанка Биргит. А ещё дочь хёвдинга Йерена, Маргит, а ещё…
– Так ты будешь нашим конунгом, Вишена? – нетерпеливо спросил Торн.
– Это должна решать вся дружина. А так я согласен, – ответил Вишена и после недолгого раздумья добавил: – Только без Хельги. А если совет не поставит меня над дружинами Страйборга, я им не отдам золота. Шучу.
– А почему и нет? Клянусь Одином! – пожал плечами Ингвар, но Эйнар крикнул на него злобно:
– Помолчи. Он шутит.
Рагдай тем временем с удивлением наблюдал, как Вишена извлекает из-за пояса кожаный мешочек, оттягивает его края вниз, обнажая стеклянное горлышко, осторожно вынимает стеклянную же пробку и прикладывает её к плечу через рассечённый панцирь.
– Это что у тебя, Вишена? Уж не вода ли Матери Матерей?
– Да, вот. Немного осталось живой воды. – Вишена отвернулся, чтоб не видеть негодующих глаз кудесника. – А как, ты думаешь, я восстал из мешка костей после того пожара с привидениями и танцами горных духов? Пока с Эйнаром пробовали, какая из воды какая и сколько нужно, почти все и истратили. То воду в ручье подожгли, то скелет кабана заставили пробежаться. Натерпелись, знаешь, клянусь Фрейром. Раны затягиваются быстро. Только вот на её месте кожа вырастает плотная, как ноготь, но гнётся хорошо. Если б целиком искупаться, можно в битву без панциря идти. Совсем как берсерк из саги о Хаскольде.
