Ведьмочка в дебрях *nix или программистка поневоле - страница 37
– Ах, вы мои хвостики! – ласково забубнил гном, ничуть не смущаясь постороннего парня. – Он приподнял крышку из толстого жаропрочного стёкла и погладил каждую по изящной головке.
Саламандры тут же плюхнулись на спинки, подставляя округлые животики и довольно замурлыкали, точно Бандит, которого котлеткой облагодетельствовали, потом он взял совок и набрал пылающего угля из горна и насыпал в ящик.
– Говорил я ректору Тиону, что дроу не подходят для серьёзной работы! Совсем вас голодом заморил, мерзкий племяш Ик-Ика, маленькие мои!
Валик неожиданно понял, что гном ему понравился, хоть не человек и ещё и профессор, которых он недолюбливал ещё со времён учёбы. Программист с восторгом рассматривал непривычную обстановку. Он не спеша прошёлся по лаборатории, рассматривая фолианты и записанные непривычными для него формулами расчёты. Многие инструменты и приспособления остались для него таинственной загадкой. Валик никак не мог понять, для чего они служат.
– Итак, коллега, чем бы вы смогли нам помочь? – Траен с любопытством посмотрел на молодого человека добрыми голубыми глазками.
– Почтенный Траен, не будете ли вы так любезны показать мне неисправный агрегат? Если я смогу понять, как он устроен, то, может быть, и подскажу что-то толковое. Хотя, сначала в этом свинарнике, уж простите за прямолинейность, не мешало бы прибраться. Сложные приборы плохо выносят грязь и бардак.
– Да вот он стоит, Валентин, на столе, который самый чистый, —программист уставился на заваленный солидными фолиантами прибор.
– Вы пока начинайте наводить тут порядок, меня ректор вызвал в кабинет. Всё необходимое вон за той ширмой, там же и кран с водой. Хлам сложите в ящик, он там рядом стоит. Гоблины-мусорщики потом его вынесут. – изрёк гном и шустро исчез за дверью, снова заскрежетали проворачиваемые в замках ключи.
Валик часто поминал «добрым словом» своего предшественника. На то, чтобы собрать всё огрызки, обрывки и грязные дырявые носки и смести мусор в одну большую кучу ушла пара часов. Он осторожно стёр грязь со столов и полок, но переставлять ничего не стал. В открытые фолианты в качестве закладок были положены полоски чистой бумаги, а сами книги аккуратно уложены на приведённый в порядок гостевой диванчик в ближнем к двери углу, который служил для приёма посетителей. Когда вернулся Траен, он был приятно удивлён: в лаборатории стало непривычно чисто и уютно.
– Валентин, как доубираемся, пойдём на ужин. Ректор Тион подписал ваше назначение на время подготовки к Фестивалю. Ик-Ик после трёпки уже даже все документы оформил с перепугу. Комнату в общежитии, пока своим жильём не обзаведётесь, вам выделили. До ужина осталось ещё часа два, так что успеем и дела доделать, и привести себя в порядок, и занять приличные места.
На ужин в «Ушлом Тритоне» собирались и сотрудники Академии, и студенты. Траен буквально за рукав притащил нового знакомца за стол, где сидели его коллеги из механической лаборатории.
– Эй, любезный! – гном со всей дури трахнул серебряной солонкой по массивной столешнице.
– Чего изволите, почтенный Траен? – хозяин «Ушлого Тритона» привычно поспешил на зов старинного приятеля.
– Чем сегодня травить нас будешь, старый жук? – ехидно поинтересовался гном, хитро подмигивая здоровенному мужику с проседью в чёрных, как смоль волосах.
Микунс Торопыга с Холмов, сверкнув белозубой улыбкой, проникновенно провыл:
– Горячие гномьи рёбрышки, знаешь, кто пойдёт на основное блюдо?
– Ах ты, енот чахоточный! Тебе в глаз сейчас дать или сначала накормишь? Знакомься, это наш новый технарь, Валик-иномирянин. В общем, так, старый лис, нам сначала серого пива, того самого, с волчьей лапой на крышке. На закусь подай колбаски кровяной и ливерной да круг синего даргмара и чеснока. А то умаялись за Ик-Ика оболтусом-племяшом дерьмо разгребать…
Микунс дождался, пока всё было довольно быстро слопано и выпито и, бурча:
– Ты доходягу новенького совсем голодом хочешь заморить? После ужина, небось, ещё и пахать пару-тройку часов заставишь! – принёс две здоровенные глиняные плошки гречки с печенью, тушёный в гномском пиве рубец с горохом и запечённую с перцем и репою свежую форель.
У бедного корчмаря глаза на лоб вылезли, когда он увидел огромного рыжего «котейку» с наглыми зелёными глазищами на упитанной мордочке, которые вальяжно подошёл к его новому знакомцу и выдал:
– Валик, ты ну и гад! А, мняяяяууууу, рыбки? Я её тоже люблю, причём не меньше котлеток. От печёночки тоже, мняяяяяу, не откажусь!
– Бандит, наглая ты сволочь, как тебе уже неоднократно говорил, что нельзя столько жрать! И куда только влазит? Разбаловала тебя Лика… до безобразия, пора мне заняться твоим воспитанием, господин «ассистент» «Кафедры научной магии и превращений»! – и Валик грозно наклонился и принялся расшнуровывать ботинок.
– Так это животина твоей ведьмочки, да, парень? – хохотнул корчмарь и достал откуда-то из неприметной щели увесистый гоблинский сапог. – Оставь свой ботинок на ноге, этот снаряд поубедительнее будет!
– Валик, а ты, оказывается, не только сволочь, но и жадина! Мняяу, я Лике пожалуюсь! Она не позволит меня обижать! – из печальных изумрудных глаз показалась крупная слезинка и сиротливо сбежала по мохнатой щеке.
– Она тоже беспокоится из-за тебя, обжора. Посмотри, какое брюхо наел! Ты ведь уже поужинал?
– Шшшшшшш!!! – недовольно прошипел кот.
