по изданию - страница 51

Раскрашенные деревянные колонны, изображавшие стебли лотоса, поддерживали веранду, на которой стояли деревянные столы и скамейки, окрашенные в яркие цвета.

Над входом, на громадном щите, был изображен, с двойной короной на голове, древний египетский царь, готовый осушить кубок, подаваемый ему стоящим на коленях человеком, одетым в белую тунику, с клафтом на голове. Надпись «Отдых Рамсеса», сделанная большими черными и желтыми буквами на лазурном фоне этой картины, ясно указывала, что под этой гостеприимной кровлей усталый путник найдет чем утолить голод и жажду. Большая открытая зала с верандой была очень привлекательна своей изысканной чистотой и оригинальным убранством. Стены были украшены живописью; посредине залы был устроен бассейн, обсаженный растениями в цвету, и из которого бил фонтан, поддерживавший приятную свежесть. В глубине стоял огромный буфет, на котором теснились мшистые бутылки, бокалы для пива, стаканы с лимонадом, большие амфоры, фрукты и всевозможная снедь. Все это было так аппетитно, так чисто и изящно уставлено, что могло соблазнить кого угодно.

Час был ранний и зала гостиницы была еще пуста. Только служанка и трактирный слуга накрывали свежими скатертями столики и расставляли стаканы и посуду на двух длинных столах, стоявших вдоль стен.

У буфета сидел лысый, невысокого роста человек, одетый в нанковый костюм. Под большим передником, у пояса, висел большой кухонный нож. Это был сам хозяин, Готлиб Майдель, бравый немец, экономный и деятельный, несмотря на скопленное им солидное состояние, всюду поспевавший и работавший больше своих слуг.

В эту минуту толстое и приветливое лицо доброго Майделя было чем-то озабочено. Маленькие, голубые глазки его, всегда веселые и добрые, с беспокойством смотрели на стоявшую перед ним женщину, которая что-то оживленно ему рассказывала.

Круглая и свежая, она так поразительно была похожа на хозяина, что в них не трудно было угадать брата и сестру. Густые, седые, как снег, волосы обрамляли ее загорелое лицо. В эту минуту она тоже была чем-то озабочена и с нетерпением сказала брату:

- Повторяю, Готлиб, что необходимо посоветоваться с доктором. Опухоль в колене внушает серьезные опасения; малейшее же движение причиняет невыносимую боль. Я знаю, что ты не любишь показывать Альмерис чужим, но здесь случай исключительный. Нельзя же заставлять страдать бедного ребенка, ведь она может навеки остаться калекой, и осторожность вовсе не лишняя. Доктор находится в двух шагах!

Майдель недовольным жестом сдвинул сначала на лоб, а потом на затылок свою черную шелковую ермолку.

- Знаю, знаю! Ну, коли это необходимо, я пойду попрошу доктора Леербаха осмотреть у ребенка ногу; но, признаюсь, мне это очень неприятно. Я всегда говорил, что эти вечные шатания по развалинам к добру не приведут; а ты всегда была слаба, Туснельда, и вместо того, чтобы запрещать, ты позволяешь Альмерис делать, что ей угодно.

- Попробуй-ка сам ей запретить! - возразила рассерженная Туснельда. - Поскользнуться можно везде, даже на полу.

Она повернулась и вышла из комнаты, а брат ее облокотился на стол и задумался.

Лет тридцать тому назад Готлиб Майдель прибыл в Египет в качестве камердинера и повара какого-то немецкого барона, страстного археолога, специально интересовавшегося раскопками Фив.

Преданный своему барину, умный и любознательный, Готлиб мало-помалу и сам заинтересовался его работами. Большая витрина со статуэтками, скарабеями, амулетами, кольцами и другими вещами еще до сих пор свидетельствовала об археологических вкусах. бывшего камердинера.

Несколько лет спустя археолог-любитель умер и, согласно с его желанием, был погребен в пустой гробнице в древнем некрополе Фив; а в завещании своем он не забыл верного слугу, и Майдель унаследовал солидную сумму. Не имея никого кроме сестры, и уже обжившийся в Египте, Готлиб решил окончательно здесь поселиться; купил у одного феллаха кусок земли на самом берегу Нила и решил открыть гостиницу, а в помощь себе выписал из Германии свою сестру, Туснельду Шнейдер. Все шло отлично. Готлиб вложил всю свою душу в это предприятие, развел роскошный сад. Умеренные цены и отличная кухня привлекали массу туристов, и с годами скромный трактир превратился в прекрасный отель, в котором любили останавливаться археологи, приезжавшие на целые месяцы работать в развалинах. Рядом с гостиницей вырос ресторан, «Отдых Рамсеса» - любимое детище и предмет неисчерпаемой гордости Готлиба. Кроме того, для себя лично, он выстроил небольшой, но уютный домик, окруженный садом, и обнес его высокой стеной. Там Майдель прятал от нескромных глаз свою приемную дочь Альмерис, там же Туснельда разводила на заднем дворе своих гусей, уток, кур и индеек.

Предприятие процветало. Уже давно Майдель мог считать себя богатым и, казалось, должен был бы быть счастлив; а между тем в его прошлом было что-то, тяготившее его. У маленького, жизнерадостного человечка был роман, но любовь его быстро и трагически рушилась.

Тот старый феллах, у которого Майдель купил землю, при продаже выговорил себе право жить до самой смерти в полуразвалившейся лачуге со своей четырехлетней дочкой.

Майдель с сестрой жили в добром согласии с мрачным и молчаливым стариком и, три года спустя, Ибрагим, умирая, упросил трактирщика не покидать его несчастного ребенка, который остается полным сиротой, так как Ибрагим был вдов.

Туснельда, обожавшая детей и потерявшая свою единственную дочь, охотно взяла на себя заботу о девочке, на что Майдель дал свое согласие.