Игры Обмена. Материальная цивилизация, экономика и - страница 202

терлиныи сезиныслужили (чему способствовала небрежность государства) [как бы] бумажными деньгами, курс которых все время снижался 156. Точно так же во Франции д'Аржансон в августе 1738 г. записывает в своем «Дневнике»: «Нынешним утром обнаружилось снижение стоимости монет в два су, каковое составило два лиара; это четверть общей стоимости, что весьма много» 157.

Все это влекло за собой определенные последствия. В промышленных городах с пролетариатом и предпролетариатом заработная плата в монете тем самым начинала понижаться относительно цен, которые повышались легче, нежели заработная плата. То была одна из причин, по которым лионские ремесленники восставали в 1516 и 1529 гг. В XVII в. такие внутренние девальвации, которые до того обрушивались главным образом на большие города, как чума распространяются на малые города и на местечки, где искали прибежища промышленность и масса ремесленников. Ж. Жентил да Силва, у которого я заимствовал эту важную подробность, полагает, что в XVII в. Лион накинул сеть денежной эксплуатации на окружавшие его деревни . Конечно, следовало бы доказать реальность этого возможного завоевания. Во всяком случае, было продемонстрировано, что монета не была тем нейтральным флюидом, о котором еще толкуют экономисты. Да, монета — это чудо обмена, но она же и надувательство на службе привилегий.

Для купца или обеспеченных людей игра оставалась простой: возвращать в обращение биллон, как только они его получают, и сохранять только ценные монеты со значительно более высокой покупательной способностью, нежели их официальный эквивалент в «черной монете», как говорилось. Именно такой совет дает кассиру руководство по торговому делу (1638 г.) 159: «Пусть в тех платежах, что он производит, он обращается к монете, каковая в это время менее всего ценится». И конечно же, пусть он накапливает сколь возможно более сильной монеты. Такова была политика Венеции, которая регулярно избавлялась от своего биллона, отправляя его целыми бочками в свои островные владения на Леванте. Таковы были и детские плутни тех испанских купцов XVI в., которые привозили медь для чеканки монеты на монетный двор в

==427

"i0 Ruiz Martin F. Lettres marchandes de Florence,p. XXXVIII. 161 Gascon R. Grand Commerce et vie urbaine. Lyon au XVIe siècle.1971, I, p. 251.

"2 Gentil da Silva J. p. cit.,p. 165. " Eon J. Op. cit.,p. 104.

"4 Pinto I., de. Op. cit., p.90—91, note 23.

Куэнке, в Новой Кастилии: эту биллонную монету они ссужали мастерам-ткачам города, нуждавшимся в ней для закупки необходимого их мастерским сырья, оговаривая при этом, что возврат ссуды будет производиться в серебряной монете в тех городах или на тех ярмарках, куда мастера отправятся продавать свои сукна 160. В Лионе около 1574 г. посредникам запретили «отправляться навстречу товарам, дабы их скупать», но также и «обходить гостиницы и частные дома, дабы скупать золотые и серебряные монеты и устанавливать цены по своему усмотрению» 16'. В Парме в 1601 г. хотели разом положить конец деятельности денежных менял (bancherotti),которых обвиняли в сборе хороших, серебряных и золотых монет и в вывозе их из города с тем, чтобы ввозить туда монету низкую или плохого качества 162. Посмотрите, как поступали во Франции иноземные купцы, в особенности голландцы, в 1647 г.: «Они посылают своим агентам и комиссионерам монету своей страны, сильно истершуюся или же намного более низкой пробы сплава, нежели наши монеты. И они этой монетою оплачивают товары, кои покупают, сберегая лучшие монеты наши, каковые они отправляют в свою страну» 63.

Ничего не было проще, но, чтобы в этом преуспеть, требовалось занимать позицию силы. Вот что повышает наше внимание к тем постоянным нашествиям плохих монет, которыми изобилует общая история денег. Не всегда это были спонтанные или невинные операции. С учетом этого что же, собственно, предлагал Исаак де Пинто 164, когда давал Англии, которой часто не хватало звонкой монеты, этот с первого взгляда немного странный, но серьезный совет, а именно: ей бы следовало «еще более умножить [количество] мелкой монеты, по примеру Португалии»? Может быть, то был способ иметь больше монеты для маневра на самом верхнем этаже торговой жизни? Пинто, португалец и банкир, несомненно, знал о чем говорил.

Завершили ли мы обзор деформировавших все проблем монеты? Вне сомнения, нет. Разве же не была самым главным в игре инфляция? Шарль Матон де Лакур в 1788 г. говорит об этом с поразительной ясностью. «Золото и серебро, кои не перестают извлекать из недр земли,— объясняет он,— все эти годы распространяются по Европе и умножают там массу звонкой монеты. В действительности же нации не становятся от сего богаче, но богатства их делаются более обширными; цены продовольствия и всех вещей, необходимых для жизни, постепенно возрастают, приходится отдавать более золота и серебра, дабы иметь хлеб, дом, одежду. Заработки поначалу вовсе не растут в той же пропорции [как мы знаем, на самомто деле они отстают от цен]. Люди чувствительные с грустью наблюдают, что в то время как бедняку требуется зарабатывать больше, чтобы прожить, самая сия потребность иной раз понижает заработную плату или по меньшей мере служит предлогом, дабы долгое время удерживать заработки на прежнем уровне, каковой более не соответствует уровню расходов работника, и вот таким-то образом золотые рудники поставляют оружие эгоизму богатых для того, чтобы угнетать и все более

==428

165

Mathon de La Cour С. État', et tableaux concernant les finances de France depuis 1758 jusqu'en 1787.1788, p. 225.

166 Bouvier J., Furet P., Gillet M.