Том 2. Сумерки духа - страница 164
О неверном обете…Мне нужно то, чего нет на свете,
Чего нет на свете.
1893
Посвящение
Небеса унылы и низки,
Но я знаю – дух мой высок.
Мы с тобою так странно близки,
И каждый из нас одинок.
Беспощадна моя дорога,
Она меня к смерти ведет.
Но люблю я себя, как Бога, –
Любовь мою душу спасет.
Если я на пути устану,
Начну малодушно роптать,
Если я на себя восстану
И счастья осмелюсь желать, –
Не покинь меня без возврата
В туманные, трудные дни.
Умоляю, слабого брата
Утешь, пожалей, обмани.
Мы с тобою единственно близки,
Мы оба идем на восток.
Небеса злорадны и низки,
Но я верю – дух наш высок.
1894
Отрада
Мой друг, меня сомненья не тревожат.
Я смерти близость чувствовал давно.
В могиле, там, куда меня положат,
Я знаю, сыро, душно и темно.
Но не в земле – я буду здесь, с тобою,
В дыханьи ветра, в солнечных лучах,
Я буду в море бледною волною
И облачною тенью в небесах.
И будет мне чужда земная сладость
И даже сердцу милая печаль,
Как чужды звездам счастие и радость…
Но мне сознанья моего не жаль,
Покоя жду… Душа моя устала…
Зовет к себе меня природа-мать…
И так легко, и тяжесть жизни спала…
О, милый друг, отрадно умирать!
1889
Баллада («Сырые проходы…»)
Сырые проходы
Под светлым Днепром,
Старинные своды,
Поросшие мхом.
В глубокой пещере
Горит огонек,
На кованой двери
Тяжелый замок.
И капли, как слезы,
На сводах дрожат.
Затворника грезы
Ночные томят.
Давно уж не спится…
Лампаду зажег,
Хотел он молиться,
Молиться не мог.
– Ты видишь, Спаситель,
Измучился я,
Отдай мне, Учитель,
Где правда твоя!
Посты и вериги
Не Божий завет,
Христос, в Твоей книге
Прощенье и свет.
Я помню: в оконце
Взглянул я на сад;
Там милое солнце, –
Я солнцу был рад.
Там в зарослях темных
Меня не найдут,
Там птичек бездомных
Зеленый приют.
Там плачут сирени
От утренних рос,
Колеблются тени
Прозрачных берез.
Там чайки мелькают
По вольной реке,
И дети играют
На влажном песке.
Я счастлив, как дети,
И понял я вновь,
Что в Божьем завете
Простая любовь.
Темно в моей келье…
Измучился я,
А жизнь, – и веселье,
И правда Твоя, –
Не в пыльных страницах,
Не в тусклых свечах,
А в небе, и птицах,
И звездных лучах.
С любовью, о Боже,
Взглянул я на все:
Ведь это – дороже,
Ведь это – Твое!
1890
Никогда
Предутренний месяц на небе лежит.
Я к месяцу еду, снег чуткий скрипит.
На дерзостный лик я смотрю неустанно,
И он отвечает улыбкою странной.
И странное слово припомнилось мне,
Я всё повторяю его в тишине.
Печальнее месяца свет, недвижимей,
Быстрей мчатся кони и неутомимей.
Скользят мои сани легко, без следа,
А я всё твержу: никогда, никогда!..
О, ты ль это, слово, знакомое слово?
Но ты мне не страшно, боюсь я иного…
Не страшен и месяца мертвенный свет…
Мне страшно, что страха в душе моей нет.
Лишь холод безгорестный сердце ласкает,
А месяц склоняется – и умирает.
1893
Бессилье
Смотрю на море жадными очами,
К земле прикованный, на берегу…
Стою над пропастью – над небесами, –
И улететь к лазури не могу.
Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить…
Мне близок Бог – но не могу молиться,
Хочу любви – и не могу любить.
Я к солнцу, к солнцу руки простираю
И вижу полог бледных облаков…
Мне кажется, что истину я знаю –
И только для нее не знаю слов.
1893
Снежные хлопья
Глухим путем, неезженным,
На бледном склоне дня
Иду в лесу оснеженном,
Печаль ведет меня.
Молчит дорога странная,
Молчит неверный лес…
Не мгла ползет туманная
С безжизненных небес –
То вьются хлопья снежные
И, мягкой пеленой,
Бесшумные, безбрежные,
Ложатся предо мной.
Пушисты хлопья белые,
Как пчел веселых рой,
Играют хлопья смелые
И гонятся за мной,
И падают, и падают…
К земле всё ближе твердь…
Но странно сердце радуют
Безмолвие и смерть.
Мешается, сливается
Действительность и сон,
Всё ниже опускается
Зловещий небосклон –
И я иду и падаю,
Покорствуя судьбе,
С неведомой отрадою
И мыслью – о тебе.
Люблю недостижимое,
Чего, быть может, нет…
Дитя мое любимое,
Единственный мой свет!
Твое дыханье нежное
Я чувствую во сне,
И покрывало снежное
Легко и сладко мне.
Я знаю, близко вечное,
Я слышу, стынет кровь…
Молчанье бесконечное…
И сумрак… И любовь.
1894