Сказки об Италии и не только… (сборник) - страница 92
Ишь… поют. Суббота, а они поют…
Пение приближается, поют в два голоса.
Наверное – мастеровые. Чай, пошабашили, сходили в кабак, пропили заработок и дерут глотку…
Пение под окнами. Нил, прислонив лицо к стеклу, смотрит на улицу.
Поживут эдак-то год… много – два, и – готовы! Золоторотцами будут… жуликами…
НИЛ. Кажется, это Перчихин…
АКУЛИНА ИВАНОВНА (из двери). Отец, иди ужинать…
БЕССЕМЁНОВ (вставая). Перчихин… тоже вот… бесполезной жизни человек… (Уходит.)
ЕЛЕНА (проводив его взглядом). А у меня… удобнее чай пить…
НИЛ. Вы очень остроумно разговаривали со стариками.
ЕЛЕНА. Я… он меня смущает… Он не любит меня… и мне это как-то… неприятно… даже обидно! За что меня не любить?
ПЕТР. Он, в сущности, добрый старик… но у него большое самолюбие…
НИЛ. И он немножко жаден… немножко зол.
ПОЛЯ. Ш-ш! Зачем говорить так о человеке за глаза? Нехорошо!
НИЛ. Нет, быть жадным нехорошо…
ТАТЬЯНА (сухо). Я предлагаю оставить… этот предмет без обсуждения… Отец может каждую минуту войти… Последние три дня он… не ругался… старается со всеми быть ласковым…
ПЕТР. И это ему стоит не дешево…
ТАТЬЯНА. Надо ценить это… Он стар… он не виноват в том, что родился раньше нас… и думает не так, как мы… (Раздражаясь.) Сколько жестокости в людях! Как все мы грубы, безжалостны… Нас учат любить друг друга… нам говорят: будьте добрыми… будьте кротки…
НИЛ (в тон ей). И садятся верхом на шеи нам и едут на нас…
Елена хохочет. Поля и Тетерев улыбаются. Петр что-то хочет сказать Нилу и идет к нему. Татьяна укоризненно качает головой.
БЕССЕМЁНОВ (входит, окидывает Елену недружелюбным взглядом). Пелагея! Там в кухне – твой отец… Поди-ка да скажи ему… чтоб он… в другой раз пришел… когда будет тверезый… да! Ты-де, папаша, иди домой… и все такое!
Поля и Нил за нею – уходят.
БЕССЕМЁНОВ. Вот… поди и ты… Погляди-ка на будущего… мм… (Обрывается, садится за стол.) Вы что… молчите? Я замечаю, что как я в дверь – вы все сожмете губы…
ТАТЬЯНА. Мы… и без вас… не много говорим…
БЕССЕМЁНОВ (глядя исподлобья на Елену). А над чем смеялись?
ПЕТР. Так это… пустяки! Нил…
БЕССЕМЁНОВ. Нил! Все от него идет… я так и знал…
ТАТЬЯНА. Налить вам чаю?
БЕССЕМЁНОВ. Налей…
ЕЛЕНА. Дай, Таня, я налью…
БЕССЕМЁНОВ. Нет, зачем вам беспокоиться? Мне дочь нальет…
ПЕТР. Я думаю, – ведь все равно, кто нальет? Таня нездорова…
БЕССЕМЁНОВ. Я тебя не спрашиваю, как ты думаешь на этот счет. Если тебе чужие люди ближе родных…
ПЕТР. Отец! Ну, как тебе не стыдно?
ТАТЬЯНА. Начинается! Петр, – будь благоразумен.
ЕЛЕНА (натянуто улыбаясь). Ну, стоит ли…
Дверь широко растворяется, и входит Перчихин. Он выпивши, но не сильно.
ПЕРЧИХИН. Василь Васильев! Я сюда пришел… ты оттуда ушел… а я – сюда… за тобой…
БЕССЕМЁНОВ (не глядя на него). Пришел, так садись… Вот – чаю выпей… ну…
ПЕРЧИХИН. Н-не надо мне чаю! Кушай сам на здоровье… Я – для разговора пришел…
БЕССЕМЁНОВ. Какой там разговор? Всё пустяки.
ПЕРЧИХИН. Пустяки? Н-ну? (Смеется.) Чудак ты!
Нил входит и, сурово глядя на Бессеменова, встает у шкафа.
Четыре дня собирался я к тебе придти… ну и пришел…
БЕССЕМЁНОВ. Ну и ладно…
ПЕРЧИХИН. Нет, не ладно! Василь Васильич! Умный ты человек! Богатый человек… ведь я к совести к твоей пришел!
ПЕТР (подходя к Нилу, негромко.) Зачем ты его пустил сюда?
НИЛ. Оставь! Это тебя не касается…
ПЕТР. Ты всегда делаешь… черт знает что…
ПЕРЧИХИН (заглушая Петра). Старый человек…да-авно я тебя знаю!
БЕССЕМЁНОВ (сердясь). Тебе чего надо?
ПЕРЧИХИН. Скажи мне, – за что ты меня намедни вон из дома выгнал? Думал я, думал, – не возьму, в толк! Скажи, брат! Я – без сердца на тебя пришел… я, брат, с любовью к тебе…
БЕССЕМЁНОВ. С дурной головой пришел ты…вот что!
ТАТЬЯНА. Петр! Помоги мне… нет, позови Полю…
Петр уходит.
ПЕРЧИХИН. Вот – Поля! Дочь моя милая… птица моя чистая… Из-за нее ты меня выгнал? – верно? За то, что она у Татьяны жениха отбила?
ТАТЬЯНА. О! глупость какая… какая пошлость!..
БЕССЕМЁНОВ (медленно поднимаясь с места). Гляди, Перчихин! Второй раз…
ЕЛЕНА (Нилу вполголоса). Уведите его! Они поругаются.
НИЛ. Не хочу…
ПЕРЧИХИН. Второй раз – не прогонишь, Василь Васильич! Не за что… Поля… я ее люблю… она у меня – хорошая! Ну, все же я не одобряю… я, брат, ее не одобряю, н-нет! Зачем чужой кусок взяла? Нехорошо…
ТАТЬЯНА. Лена! Я… ухожу к себе…
Елена помогает ей, поддерживая под руку. Проходя мимо Нила, Татьяна говорит ему негромко.
Как не стыдно! Уведите его…
БЕССЕМЁНОВ (сдерживаясь). Перчихин! Ты… молчи! Сиди – молчи… а то ступай домой…
Входит Поля. За нею Петр.
ПЕТР (Поле). Да успокойтесь… я вас прошу!..
ПОЛЯ. Василий Васильевич! За что вы прошлый раз выгнали отца?
Бессемёнов молча и сурово смотрит на нее и на всех поочередно.
ПЕРЧИХИН (грозя пальцем). Шш! Дочка! Не говори… Ты – должна понять… Татьяна отравилась – почему? Ага-а? Василь Васильев, – видишь? Я, брат, по чистой правде… я всех вас рассужу… по совести… как надо! Я – очень просто…
ПОЛЯ. Постой, отец…
ПЕТР. Позвольте, Поля…
НИЛ. Ты бы молчал…
БЕССЕМЁНОВ. Ты, Палагея, вот что… ты – дерзкая…
ПЕРЧИХИН. Она? Нет, она… у меня…
БЕССЕМЁНОВ. Молчи ты! я что-то плохо разумею… чей это дом? Кто здесь хозяин? Кто судья?
ПЕРЧИХИН. Я! Я рассужу всё… всех, по порядку… Не тронь чужого – раз! Взяла, – отдай назад – два!
