Том 15. Книга 1. Современная идиллия - страница 121

…здание сената, в котором некогда говорил правду Яков Долгорукий… — Хрестоматийный пример гражданской доблести сенатора петровских времен кн. Я. Ф. Долгорукова.

…«без тоски, без думы роковой…» — Из стихотворения А. Н. Майкова «Fortunata» (1845).

…«нас возвышающими обманами»… — Измененная строка из стихотворения А. С. Пушкина «Герой» (1830).

II

III

Впервые — ОЗ, 1877, № 3 (вып. в свет 24 марта), стр. 269–296, с нумерацией «II» и примечанием: «См. предыдущий № «Отеч. зап.».

Сохранилась наборная рукопись «Отечественных записок».

При подготовке Изд. 1883 текст подвергся незначительной правке. В частности, было снято подстрочное примечание к словам «всех частей и кварталов» (стр. 29, строка 7 сн.):

Благосклонного читателя просят иметь в виду, что все здесь описанное происходило до переименования частей в участки, а кварталов в околотки.

Главы II–III содержат ряд ярких сатирических картин общественных нравов предвоенной зимы 1877 года. «В зиму 1876/77 года, — свидетельствует один из современников, — несмотря на все надвигавшуюся войну, Петербург не переставал веселиться <…>. Не помню зимы более оживленной <…> Фельетоны левых газет, разумеется, не переставали твердить, что <…> мрачное томление сердец отзывается на холодный мрак общественной жизни <…>. А между тем веселье охватило вовсе не один только парадный Петербург. И в среднем кругу стояла та же сумятица <…>, и отсутствие «общественной» жизни <…> не мешало жителям столицы находить некоторую прелесть и в жизни не общественной» (К. Головин. Мои воспоминания, т. I. СПб., 1908, стр. 329–330). Салтыков обнажил драматическую подкладку этого обывательского веселонравия. Наметка основной сюжетной ситуации II и III глав: якшание в «профилактических» целях с низшими чинами полицейского аппарата — дана еще в его публицистике («Наши бури и непогоды», т. 9 наст. изд.).

С материалом настоящих глав связано продолжение полемического пересечения мысли Салтыкова и Достоевского. В «Плане обличительной повести из современной жизни» («Дневник писателя», 1877, май — июнь) Достоевский развернул критику той части современной молодежи, которая восприняла у «недовольных скептических отцов» революционно-социалистические идеалы («неопределенное беспокойство насчет чего-то грядущего, страшно фантастического») и критическое отношение к действительности («скептический бессильный смех»). Этому герою современности — «прогрессисту-отрицателю» — Достоевский и пророчил «финал <…> самый натуральный и современный, например, его <…> нанимают в фиктивный брак, за сто руб., причем после венца он в одну сторону, а она в другую, к своему лабазнику: «и мило и благородно», как выражается частный пристав у Щедрина о подобном же случае» (Полн. собр. худож. произв., т. 12, стр. 135–136, 140).

Глава II журнальной публикации вызвала неблагоприятное заключение цензора H. E. Лебедева: «Сатирический очерк <…> посвящен осмеянию современного положения общества, дошедшего, вследствие всевозможных запрещений, до того скотского положения, что людям интеллигенции осталось одно занятие — пить, есть, отречься от всякой умственной, духовной пищи, в проявлениях которой стараются видеть революционный элемент. Безнадежность такого положения заставляет людей, некогда порядочных <…> искать общества квартальных надзирателей и политических сыщиков <…>; описанию характеристики и тех и других, со свойственным автору сарказмом, и посвящен настоящий очерк, сквозь который весьма явственно сквозит полное недовольство существующими у нас порядками и протест против чрезмерного гнета со стороны правительства на мыслящее население». 20 марта 1877 г. начальник Главного управления по делам печати В. В. Григорьев запросил по этому поводу СПб. цензурный комитет. Председатель комитета А. Г. Петров 31 марта ответил, что «отыскивая в этом фантастическом художественном рассказе тенденциозные намеки и сопоставления, оказалось бы необходимым основываться на догадках и произвольном толковании, что не соответствовало бы статьям <…> цензурного устава». Учитывая также, что «в настоящем сатирическом очерке выведены представители самых низших слоев общества и администрации, отличающиеся почти идиотизмом и тупоумным отношением к общественным вопросам», он «полагал <…> возможным допустить его в печать» (ЛН, № 13–14, М., 1934, стр. 148).

Сохранилось письмо Салтыкова к В. В. Григорьеву от 23 марта 1877 г., в котором он, пытаясь спасти мартовский номер «Отечественных записок» от ареста, осведомлялся: «не признается ли возможным выпустить книжку с исключением из нее тех статей, которые будут цензурным комитетом указаны <…> Я, конечно, желал бы, чтобы моя «Современная идиллия» была пощажена, но ежели признано будет необходимым пожертвовать ею, то я исполню это беспрекословно» (В. Боград. Журнал «Отечественные записки». 1868–1884. М., «Книга», 1971, стр. 463–464).

Отзывы критики на появившееся продолжение «Современной идиллии» были неоднородны: «Сын отечества» (1877, 21 апреля, № 89), «Литературная летопись» «СПб. ведомостей» высоко оценивали продолжение «прекрасного юмористического очерка Н. Щедрина», «где не пропадает ни один из ресурсов его таланта и он решительно овладевает симпатиями читателя» (1877, 16 апреля, № 104). «Русским миром», напротив того, было высказано мнение, что «идея «идиллии», очевидно, уже исчерпана и автор придумывает новые вариации с целью — лишь бы чем-нибудь посмешить читателя», хотя «подробности» (в том числе «чай» в квартале») «схвачены талантливо» (РМ, 1877, 24 апреля, № 108).