— Ну вот и прекрасно! и с предыдущим связь соблюдена! стало быть: «упомянутый выше проект представляет упование в будущем». Отлично! Но ведь как он подъехал! и статью-то, злодей, как озаглавил! «Сомневаться или верить»! а! (Зачеркивает заглавие.) Верить, милостивый государь, верить! (Пишет на место зачеркнутого: «И еще предлог к сочувствию».) Ну-с, что ж дальше? А дальше: «Ну, конечно». Эту фразу я полагаю оставить… да, ее надо оставить! Что она обозначает? О черт возьми… что она обозначает? Ну да, она обозначает… «ну, конечно»… то есть «конечно»… ну да… фу ты, черт! (Зачеркивает.)
— George! ты будешь с нами завтракать, друг мой? — спрашивает в эту минуту жена цензора, входя в его кабинет.
— Мой друг! я голоден, но я есть не хочу!
— Это странно, George!
— Я сам знаю, что это странно, мой друг, но если б ты прочитала вот эту статью (указывает на корректуры), то поняла бы, что можно потерять аппетит, не потерявши его!
Жена цензора очень миленькая, белокуренькая немочка, с быстренькими, голубенькими глазками, в которых выражается любознательность. Она берет корректурные листы и не столько читает, сколько играет ими.
— George! что такое «упование»? — спрашивает она.
— «Упование», мой друг, — это такое слово, которое нарочно пишется, чтобы показать, что упования не должно быть!
— Зачем же ты, George, такие слова пропускаешь?
— А разве я пропустил? (Читает.) «представляет упование в будущем»… гм… да!
— Ведь этак мы, друг мой, можем нашего места лишиться! — соображает жена.
— Что ж, стоит только вычеркнуть!
— Ведь этак мы, друг мой, легко можем нашего места лишиться! — пристает жена.
— Ну что ж, и вычеркну!
— Потому что ведь этак, друг мой, мы очень легко можем нашего места лишиться! — повторяет жена.
— Отстань, сударыня! зачеркну! (Зачеркивает.)
— Но этого для меня мало!
Цензор начинает сердиться.
— Что ж тебе нужно, сударыня?
— Но этого для меня мало!
— Да объяснись же, мой друг!
— Ты меня запер в четырех стенах этой великолепной квартиры! ты заставил меня бодрствовать по ночам!
— Что же я должен сделать, мой друг?
— Что ты должен сделать? ты спрашиваешь, что ты должен сделать? он спрашивает!
Вбегает Коля, розовенький и свеженький мальчик, очень похожий на мамашу; в глазах его также выражается любознательность.
— Папаша! ты будешь завтракать? — спрашивает он.
— Коля! друг мой! — говорит взволнованный цензор.
— Ты спрашиваешь, что ты должен сделать? — пристает жена.
Вбегает Джипси, резвая и милая левретка; она не спрашивает цензора, будет ли он завтракать, но лижет ему руки и веселыми прыжками, очевидно, доказывает, что ей было бы приятно, если б цензор пошел завтракать.
— Вот все мое семейство! — задумчиво грезит цензор, — что с нами будет, если мы лишимся нашего места!
И она ловким движением руки разрывает корректуры пополам.
— Блаво, мамаса! — кричит Коля, хлопая ручонками.
Джипси радостно лает.
Цензор стоит в некотором изумлении.
— Что ты сделала, несчастная! ты обезобразила казенную вещь! — шепчет он, приходя наконец в чувство.
Не знаю, как ты, читатель, но я положительно нахожу, что цензура очень полезная вещь. Охраняя общество от наплыва идей вредных, она вместе с тем предостерегает молодых и неопытных публицистов от могущих случиться с ними неприятностей. Все это так верно, так верно, что у меня даже слезы навертываются на глазах от благодарности. Но для того, чтобы она достигала своей высокой цели, для того, чтобы устранить из ее решений характер случайности, я полагал бы: цензоров, во время исполнения ими обязанностей, запирать на ключ.
Московские песни об искушениях и невинности
I
Не искушай ты меня! И без того я уж слаб! Ласку всем сердцем ценя, Я и без денег твой раб! Не искушай же меня! И без того уж я слаб!
Если ж ты хочешь помочь, Хочешь субсидию дать, То приходи нынче в ночь: Ночью ни зги не видать… Не искушай ты меня! И без того я уж слаб!
Днем как-то совестно мне, Днем «Современник» не спит! Стыдно мне! весь я в огне, Сребреник руки палит! Не искушай ты меня! И без того я уж слаб!
Ночью ж хотя и темно — Свет будет в наших сердцах; В ночь и краснеть мудрено, Дремлет и совесть впотьмах! Не искушай ты меня! И без того я уж слаб!
Я принесу свой журнал, Преданной полн сулемы, Ты ж принесешь капитал, И обменяемся мы… Я принесу свой журнал, Ты ж принеси капитал!
И разбежимся сейчас… Будем бежать до утра! Только боюсь я как раз — Ну, как в кармане дыра! Я принесу свой журнал, Ты ж принеси капитал!
Что, если эта дыра? Что, если сей капитал? Буду искать до утра, Не поручусь, чтоб сыскал! Я принесу свой журнал, Ты ж принеси капитал!
Ты согласишься ль тогда Мне возвратить мой покой? Или же молвишь мне: да! Брат! не надуешь дырой! Брат! не надуешь дырой Хоть и с дырой, а все пой!
II Гимн публицистов
Мы говорили: мы согласны, Но надо ж нас и поддержать! Теперь уж дни не так-то ясны! Продукты стали дорожать!
Книга Том 5. Критика и публицистика 1856-1864, автор Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
