Масоны - страница 107
- Разумеется, это будет очень затруднительно, - согласился с ее мнением Тулузов.
- И потом, для какого удовольствия я буду здесь жить?.. Чтобы в здешнем обществе бывать? Но оно мне давным-давно надоело.
- Зачем вам жить в здешнем обществе? По вашим средствам вы можете жить во всякой столице, где изберете себе знакомых, каких только пожелаете!.. проговорил на это Тулузов, уже слегка разваливаясь в кресле и как бы совершенно дворянским тоном.
- А если я надумаю ехать в Петербург или в Москву, вы поедете со мной? - спросила стремительно Катрин.
- С удовольствием, если только вы прикажете!
- Да, непременно, а то я, откровенно вам говорю, без вас буду каждую минуту думать, что муж ко мне нагрянет.
Тулузов на это промолчал.
- А в Синьково, как вы думаете, посмеет он возвратиться? - продолжала Катрин.
Тут уж Тулузов усмехнулся.
- Пускай попробует!.. - проговорил он. - Собаки у нас злые, сторожа днем и ночью есть, и я прямо объясню господину Ченцову, что губернатор приказал мне не допускать его в ваши имения.
- Так и сделайте! - разрешила ему Катрин. - Пусть он жалуется губернатору... тот не откажется от своих слов... Но, Василий Иваныч, я прежде всего хочу вам прибавить жалованья... Что же вы с нас до сих пор получали?.. Какую-нибудь тысячу?.. Я желаю платить вам то, что платил вам мой отец!.. Сколько он вам платил? Говорите!
- Петр Григорьич, когда мне поручал все именья, так назначил три тысячи, - признался, наконец, Тулузов.
- И я вам такое же назначаю жалованье!.. - сказала Екатерина Петровна и самым любезным образом кивнула ему головой.
- Это как вам угодно!.. - согласился Тулузов, не обнаружив ни малейшего удовольствия от такого значительного повышения в платимом ему жалованьи.
В Синькове Катрин по-прежнему повела уединенную жизнь и постоянно видела перед собой одного только управляющего и больше никого. Для развлечения своего Екатерина Петровна избрала не совсем обычное для молодых дам удовольствие и, пользуясь осенней порошей, стала почти каждодневно выезжать со псовой охотой, причем она скакала сломя голову по лугам и по пахотным полям. Тулузов, сопровождавший ее всюду в этих случаях, ни на шаг, как подобает верному оруженосцу, не отставал от своей повелительницы, и однажды, когда он ловким выстрелом убил на довольно далеком расстоянии выгнанного гончими из перелеска зайца, Катрин не утерпела и воскликнула:
- Браво!.. Вы отлично стреляете?
- Да, я недурно стреляю, - отвечал Тулузов, молодцевато выпрямляясь на седле.
Катрин смотрела на него внимательно: он почти напомнил ей в эти минуты Ченцова.
- Как же муж мне говорил, что вы не охотник, и что он потому не брал вас с собою! - сказала она.
- Валерьян Николаич ходил, собственно, не за охотой, - заметил, усмехнувшись, Тулузов.
- Именно, даже охотой нельзя назвать этой гадости, которую он позволял себе, - проговорила Катрин презрительным тоном.
Возвратясь на этот раз с охоты в каком-то особенно экзальтированном состоянии, она сказала Тулузову, когда он ее ссаживал с лошади:
- Василий Иваныч, я сегодня проголодалась и буду ужинать; приходите разделить со мной mon souper froid!*
______________
* мой холодный ужин! (франц.).
- Благодарю вас! - ответил Тулузов.
- Ну, смотрите же, je vous attends!..* К десяти часам, не позже! проговорила Катрин.
______________
* я вас жду!.. (франц.).
Тулузов на это только поклонился и в десять часов был уже в большом доме: не оставалось почти никакого сомнения, что он понимал несколько по-французски. Ужин был накрыт в боскетной и вовсе не являл собою souper froid, а, напротив, состоял из трех горячих блюд и даже в сопровождении бутылки с шампанским.
- Вы знаете ли, Василий Иваныч, - начала Катрин, усевшись с Тулузовым за стол, - что Валерьян заставил было меня пристраститься к вину, и не тогда, когда я сделалась его женой, нет!.. Еще прежде, когда я была девушкой, он приезжал иногда к нам поздно-поздно ужинать, и я непременно уж с ним беседовала и бражничала.
- Вы поэтому были очень влюблены в Валерьяна Николаича? поинтересовался Тулузов.
- Еще бы! - воскликнула Катрин. - Сколько же я безумств сделала для него!
- Ну, а теперь, что вы чувствуете к нему? - спросил как бы с некоторою робостью управляющий.
- Теперь, - отвечала Катрин, - я не то чтобы совершенно разлюбила его, но он раздвоился для меня: прежнего Ченцова я люблю немного, но теперешнего ненавижу и презираю... Впрочем, что об этом говорить? Скажите лучше: вы никогда не пили вина?
- Никогда! - отвечал Тулузов. - Вредно оно мне; шампанского я, конечно, могу еще выпить стакан или два с удовольствием.
- Ну, так выпьемте! - проговорила Катрин и пододвинула бутылку к Тулузову, которую он очень умело взял и, налив из нее целый стакан, выпил его.
- Потом вот что, - продолжала она, хлопнув перед тем стакана два шампанского и, видимо, желая воскресить те поэтические ужины, которые она когда-то имела с мужем, - вот что-с!.. Меня очень мучит мысль... что я живу в совершенно пустом доме одна... Меня, понимаете, как женщину, могут напугать даже привидения... наконец, воры, пожалуй, заберутся... Не желаете ли вы перейти из вашего флигеля в этот дом, именно в кабинет мужа, а из комнаты, которая рядом с кабинетом, вы сделаете себе спальню.
Проговорив это, Екатерина Петровна на мгновение остановилась, а потом снова продолжала с небольшой улыбкой:
- Но вам, Василий Иваныч, может быть, это будет неудобно на случай каких-нибудь рандеву, если только вы имеете их в вашем отдельном флигельке.
- Нет-с, я ни в моем флигельке и нигде никаких рандеву не имею.
- Ну, полноте, пожалуйста, поверю я вам! - перебила его Катрин. - Бывши таким молодым человеком, вы будете обходиться без рандеву!
