Масоны - страница 116
- Очень даже много!.. Через него, собственно, и было доставлено письмо Екатерины Филипповны государю.
Gnadige Frau между тем, видимо, заинтересовалась Аггеем Никитичем, так что, наклонившись к уху мужа, спросила шепотом:
- Wer ist dieser Herr?*
______________
* Кто этот господин? (нем.).
- Не знаю, - ответил тот, но и сам немедля же наклонился к уху Егора Егорыча и шепнул тому: - Кто это такой, незнакомый нам барин?
- Ищущий! - ответил лаконически Егор Егорыч.
- Ищущий! - повторил затем доктор своей супруге.
И оба они совершенно удовлетворились таким ответом.
Что касается до самого Аггея Никитича, то он, побеседовав с Сусанной Николаевной, впал в некоторую задумчивость. Его мучило желание, чтобы разговор поскорее коснулся масонства или чего-либо другого возвышенного; но - увы! - его ожидания и желания не осуществились, а напротив, беседа перешла на весьма житейский предмет. Мартын Степаныч, заметно вспомнив что-то важное и проведя, по своей привычке, у себя за ухом, сказал:
- Чуть было не забыл!.. Иван Петрович Артасьев убедительно просил меня... Надеюсь, что здесь присутствуют все близкие люди?..
- Все близкие, все! - поспешно ответил Егор Егорыч.
- Просил передать вам, что какой-то ваш племянник...
- Ченцов? - подхватил Егор Егорыч.
- Кажется, что так!.. Фамилии хорошенько не помню; но дело в том, что господин Ченцов разошелся с своей женой...
- Разошелся?!. По поводу чего? - воскликнул Егор Егорыч.
- По поводу ревности с ее стороны, которая вызвала между ними трагическую сцену, дошедшую акибы до того, что ваш племянник выстрелил два раза из ружья в свою супругу!
При этом известии Сусанна Николаевна, Сверстов и gnadige Frau прежде всего взглянули на Егора Егорыча, который побледнел и забормотал:
- Ничего подобного я не слыхал!.. А вы слышали что-нибудь об этом? заключил он, взглянув одновременно на жену, gnadige Frau и доктора.
Те все в один голос объявили, что они тоже ничего не слыхали.
- Как же нам и от кого слышать!.. Валерьян Николаич живет отсюда верст триста, знакомых к нам в продолжение лета и осени никто не приезжал, объяснила Сусанна Николаевна.
- Может быть, и то! - согласился Егор Егорыч, по выражению лица которого и складу всего тела легко было понять, сколь много эта новая выходка племянника опечалила и как бы пришибла его.
- Что Валерьян не уживется с женой, этого надобно было почти ожидать, хотела было Сусанна Николаевна успокоить мужа.
- Но не так же скоро!.. Думал же он что-нибудь, женясь на ней! - почти прикрикнул на нее Егор Егорыч.
- Да-с, да, - произнес тихо и протяжно доктор, - как бы я тогда съездил к господину Ченцову и сблизил бы его с дядей, так, может, этого и не случилось бы!
- Дядя никак бы уж не остановил женской ревности! - возразила ему несколько насмешливо gnadige Frau.
Вслед за тем Мартын Степаныч, утомленный дорогою, попросил у хозяев позволения отправиться в свою комнату.
- О, пожалуйста! - воскликнул Егор Егорыч, но вместе с тем прибавил к тому: - Я пойду с вами, мне нужно два слова вам сказать.
Таким образом, оба старика удалились в комнату, которую всегда занимал в кузьмищевском доме Мартын Степаныч. Здесь Егор Егорыч прямо начал:
- При Сусанне Николаевне я не хотел говорить, чтобы не встревожить ее; но вот что мне пришло в голову: если племянник мой действительно стрелял в жену свою, так это уголовщина!.. Это покушение на убийство!.. Дело должно об этом начаться!..
- Никакого дела не будет, - сказал Мартын Степаныч, - о том просила сама госпожа Ченцова... Губернатор об этом при мне лично рассказывал Ивану Петровичу.
- Спасибо еще и за то, что не хотела совсем погубить несчастного, произнес с горькой иронией Егор Егорыч, - но куда же он уехал от нее?
- Говорят, что в Петербург.
Егор Егорыч вдруг как бы ожил.
- Если это так, - заговорил он с сильным волнением, - так вот к вам от меня не просьба, нет, а более того, мольба: когда вы приедете в Петербург, то разузнайте адрес Ченцова и пришлите мне этот адрес; кроме того, лично повидайте Ченцова и скажите, что я ему простил и прощаю все, и пусть он требует от меня помощи, в какой только нуждается!
- Не промедлю дня по приезде исполнить ваше поручение и обо всем вас подробно уведомлю, - отвечал на это Пилецкий.
Распростившись после того с своим гостем и пожелав ему спокойной ночи, Егор Егорыч не возвратился в гостиную, а прошел в свою комнату, Сусанна Николаевна, чутким ухом услыхавшая его шаги, тоже оставила гостиную и прошла к нему. По уходе ее gnadige Frau начала расспрашивать Аггея Никитича.
- Вы, вероятно, служите здесь где-нибудь?
- Я здешний губернский почтмейстер, - отвечал он.
- А!.. - произнесла многозначительно gnadige Frau.
- И вы всегда по почтовой части служили? - спросил, с своей стороны, Сверстов.
- Нет-с, напротив, - отвергнул Аггей Никитич, - я до этого в военной службе двадцать лет оттрубил.
- Что ж вас заставило покинуть военную службу? - проговорила с некоторым удивлением gnadige Frau, всегда предпочитавшая военных штатским чиновникам, так как сих последних она считала взяточниками.
- Как вам сказать, что заставило, - многое! - отвечал неторопливо и соображающим тоном Аггей Никитич. - Военная служба хороша, когда человек еще молод, любит бывать в обществе и желает нравиться дамам, а я уж женатый... и поэтому, как говорится, ломоть отрезанный; но главнее всего-с, - продолжал он все с большим и большим одушевлением, - служа здесь, я нахожусь в таком недальнем расстоянии от Егора Егорыча, что могу воспользоваться его беседой, когда только он позволит мне... А это для меня теперь, говорю вам, как перед образом, дороже всего в мире.
