Масоны - страница 97
Артасьев был хоть и недалекого ума, но очень добрый человек и, состоя тоже некогда в масонстве, со времени еще князя Александра Николаича Голицына, служил директором гимназии в изображаемой мною губернии.
Кроме вышеизложенного, в постскриптуме письма его было прибавлено, что Петр Григорьич Крапчик одночасно скончался и что столь быстрая смерть его главным образом последовала от побега из родительского дома Екатерины Петровны, обвенчавшейся тайно с господином Ченцовым.
- Опять новый сюрприз от племянничка! - воскликнул Егор Егорыч, разводя руками, и сейчас же торопливо пошел к Сусанне, которая сидела в своей комнате и вышивала по образцу масонского ковра gnadige Frau точно такой же ковер.
- Не удивляйтесь и не волнуйтесь! - сказал он ей и дал прочесть конец письма Артасьева.
На первых порах Сусанна в самом деле взволновалась немного, но потом ничего.
- Покойная сестра это предсказывала и незадолго до смерти своей мне говорила, что если она умрет, то Валерьян Николаич непременно женится на Катрин, - проговорила она, грустно улыбаясь.
- Почему же Людмила думала это? - спросил Егор Егорыч с удивлением.
- Она, вероятно, замечала, что mademoiselle Катрин нравилась Валерьяну.
- Фу ты, черт возьми! Что в ней могло ему нравиться? - вспылил Егор Егорыч. - Я, как сужу по себе, то хоть и видел, что Петр Григорьич желал выдать за меня дочь, но я прямо показывал, что она мне противна!.. Бог знает, что такое... Черкесска какая-то, или персиянка! А между тем Валерьян любил Людмилу, я она его любила, - понять тут ничего нельзя!
Сусанна слушала мужа молча.
- Этому браку, я полагаю, есть другая причина, - продолжал Егор Егорыч, имевший, как мы знаем, привычку всегда обвинять прежде всего самого себя. Валерьян, вероятно, промотался вконец, и ему, может быть, есть было нечего, а я не подумал об этом. Но и то сказать, - принялся он далее рассуждать, как же я мог это предотвратить? Валерьян, наделав всевозможных безумств, не писал ко мне и не уведомлял меня о себе ни единым словом, а я не бог, чтобы мне все ведать и знать!
- Вы нисколько тут не виноваты! - проговорила, наконец, Сусанна.
- Вам это подсказывает ваша чуткая совесть? - спросил Егор Егорыч, устремляя пристальный взгляд на Сусанну.
- Да! - произнесла она твердым голосом.
- Ну, когда говорят ангелы, то им должно верить, - пробормотал Егор Егорыч и хотел было поцеловать руку у жены, но воздержался: подобное выражение того, что происходило в душе его, показалось ему слишком тривиальным. - Меня, впрочем, тут не одно это беспокоит, но и другое! продолжал он. - Хорошо еще, когда Валерьян не понимает, что он натворил: он, называя вещи прямо, убийца Людмилы, он полуубийца вашей матери и он же полуубийца Крапчика; если все это ведомо его сознанию, то он живет в моральном аду, в аду на земле... прежде смерти!
- Пусть и испытает этот ад! - рассудила с своей стороны Сусанна. - Он может раскаяться и избегнуть ада вечного.
- Он непременно бы раскаялся, - кипятился Егор Егорыч, - когда бы около него был какой-нибудь духовный руководитель, а кто им может быть для него?.. Не супруга же его... Той самой надобна больше, чем ему, руководящая рука!.. Мне, что ли, теперь написать Валерьяну, я уж и не знаю? - присовокупил он в раздумье.
- Вам, по-моему, нечего писать ему в настоящую минуту! - заметила Сусанна. - Укорять его, что он женился на Катрин, вы не станете, потому что этим вы их только оскорбите! Они, вероятно, любят друг друга!.. Иное дело, если Валерьян явится к вам или напишет вам письмо, то вы, конечно, не отвергнете его!
- О, что об этом и говорить! - воскликнул Егор Егорыч. - Я не отвергал его тысячекратно и готов снова тысячекратно не отвергнуть!
Не ограничиваясь, впрочем, такого рода совещанием с своей юной супругой, Егор Егорыч рассказал о полученном им известии gnadige Frau и Сверстову, а также и о происшедшем по этому поводу разговоре между ним и женою. Gnadige Frau сразу же и безусловно согласилась во всем с мнением Сусанны и даже слегка воскликнула, кладя с нежностью свою костлявую руку на белую и тонкую руку Сусанны.
- Сама мудрость говорила вашими устами!
Но доктор сомнительно почесывал у себя в затылке.
- Все-таки я вижу, что малый может погибнуть! - произнес он. Согласен, что писать к нему Егору Егорычу неловко, ехать самому тем паче, но не выкинуть ли такую штуку: не съездить ли мне к Валерьяну Николаичу и по душе поговорить с ним?
- По какому же праву ты приедешь в незнакомый тебе дом? - сделала первый вопрос gnadige Frau.
- Ах, боже мой, - закричал на это доктор, - скажу, что ездил на практику и, заблудившись, заехал, увидав городскую усадьбу!
- Но это будет ложь, и такая явная, что ее сейчас поймут; потом, что именно и о чем ты будешь говорить с господином Ченцовым? - поставила второй вопрос gnadige Frau.
- Я буду с ним говорить, - начал было довольно решительно доктор, - что вот Егор Егорыч по-прежнему любит Валерьяна Николаича и удивляется, почему он его оставил!
- И что же из этого может произойти? - поставила третий вопрос gnadige Frau.
- Произойдет, что Валерьян Николаич опять пожелает сблизиться с дядей, - отвечал ей доктор.
- Может это произойти? - спросила уже Егора Егорыча gnadige Frau.
- Нет, не может, - сознался тот с печальным выражением в лице, - и по многим причинам, из коих две главные: одна - его совесть, а другая - его супруга, которая не пожелает этого сближения!
- И я то же думаю! - подтвердила Сусанна.
- В таком случае вам, конечно, ваши семейные дела и отношения лучше знать! - уступил доктор.
- Конечно, лучше! - подхватила gnadige Frau. - А пока, как советовала Сусанна Николаевна, надобно ждать!
