Том 4. Повести и рассказы, статьи 1844-1854 - страница 187
Стр. 143, строки 25–27: «пришел в булочную и, как только улучил свободное время, усадил Василису и начал читать» вместо «пришел в булочную и начал читать» (по всем печатным источникам до Т, Соч. 1874). В изд. 1874 г. — незамеченная ошибка набора (выпадение строки).
Стр. 144, строки 36–37: «грустное понимание жизни» вместо «грустное поминание жизни» (по всем другим печатным источникам).
Стр. 147, строка 17: «Чего изволите?» вместо «Чего извольте?» (по Т, Соч, 1860–1861, Т, Соч, 1865, Т, Соч, 1868–1871, Т, Соч, 1874).
Стр. 153, строка 9: «Вот хоть бы изволите знать» вместо «Вот хоть бы извольте знать» (по всем печатным источникам до Т, Соч, 1874).
Датируется 1847 годом на основании пометы Тургенева в Т, 1856 и в последующих изданиях. Материалы писем Тургенева и Белинского конца 1846 — начала 1847 г. дают возможность уточнить время работы писателя над повестью.
Вернувшись 17–18 октября ст. ст. 1846 г. из деревни в Петербург, Тургенев собирался вскоре ехать в Париж, однако по каким-то причинам (вероятнее всего, денежного порядка) он смог выехать за границу только 12 января 1847 г. Осенне-зимние месяцы в Петербурге прошли для Тургенева в напряженной творческой работе, о которой он писал 3(15) декабря 1846 г. П. Виардо: «Я был очень занят всё это время, занят и до сих пор благодаря нашему новому журналу < …> Я взял на себя некоторые обязательства, хочу их выполнить и выполню». Можно думать, что среди если не написанных, то задуманных в эти месяцы произведений, наряду с первыми «рассказами охотника», стихотворениями и рецензиями, был и «Петушков».
Обращение Тургенева к гоголевской теме, попытку его овладеть стилистической системой Гоголя вернее всего отнести к январю 1847 г., когда в связи с выходом «Выбранных мест из переписки с друзьями» Белинский и его единомышленники поняли необходимость защиты реалистического творчества Гоголя от Гоголя — проповедника н моралиста и от реакционной критики, пытавшейся, опираясь на заявления самого Гоголя, зачеркнуть всё его предшествующее художественное творчество. Выполнению этой задачи Белинский посвятил несколько страниц в своей рецензии на «Выбранные места», написанной в январе и появившейся в февральской книжке «Современника» (см.: Белинский, т. 10. с. 72–76). Художественным аргументом в пользу жизненной силы и актуальности гоголевской манеры и должен был явиться «Петушков». Первый из известных нам откликов на эту повесть содержится в письме Белинского к В. П. Боткину от 15–17 марта 1847 г.: «Тургенев < …> прислал рассказец (3-й отрывок из „Записок охотника“) — недурен; и повесть — ни то ни сё» (Белинский, т. 12, с. 352–353). Всё сказанное позволяет отнести окончание работы над «Петушковым» к февралю 1847 г.
Свои замечания относительно повести Белинский, видимо, передал Тургеневу устно, при встрече за границей. Этим и была, вероятно, вызвана просьба Тургенева к Некрасову выслать ему рукопись, что последний и обещал сделать (в письме от 24 июня — см.: Некрасов, т. X, с. 71). Но обещание это почему-то выполнено не было. Повесть была включена в программу «Современника» на 1848 г. (объявление помещено в Совр, 1847, № 9). 14(26) ноября 1847 г. Тургенев писал в связи с этим Белинскому в Петербург: «Из программы „Сов<Ременника>“ вижу я, что хотят печатать моего „Поручика Петушкова“. Так как они мне его не вышлют, то будьте великодушны, отметьте карандашом места слабые и попросите от меня Некрасова в нескольких словах их исправить — как-то: ясно сказать, что Василиса его любовницей сделалась и пр. и пр.».
То, что «Петушков» был напечатан только в сентябре, следует отнести за счет крайне трудных для «Современника» обстоятельств, сложившихся с весны 1848 г. в связи с мерами правительства, направленными против передовой литературы, в первую очередь против «натуральной школы». В положившем начало «эпохе цензурного террора» «всеподданнейшем докладе» А. Ф. Орлова в вину «Современнику» и «Отечественным запискам» ставилось восхищение «произведениями одного Гоголя, которого писатели натуральной школы считают своим главой», и одобрение «только тех писателей, которые подражают Гоголю». Далее Орлов писал: «…превознося одного Гоголя, писатели натуральной школы вдались также в чрезмерную крайность; они хвалят только те сочинения, в которых описываются пьяницы, развратники, порочные и отвратительные люди, и сами пишут в этом же роде» (цит. по книге: Лемке M. К. Николаевские жандармы и литература. 1826–1855 гг. Изд. 2, СПб., 1909, с. 175–177). Естественно, что в таких условиях «Петушков» не мог не привлечь придирчивого внимания напуганной цензуры. Повесть появилась в журнале со многими цензурными изменениями. Изъятым оказалось всё, что указывало на офицерское звание Петушкова, вплоть до «огромных полинявших эполет» на его старом сюртуке, которые были заменены на «огромные полинявшие пуговицы». Большая часть цензурных искажений была снята Тургеневым в издании 1856 г. Несколько мест, оставшихся незамеченными, были исправлены в Т, Соч, 1860–1861.
При подготовке повести к изданию 1856 г. (а отчасти и в последующие годы) Тургенев внес в текст ряд исправлений художественного порядка. Он снял некоторые излишние детали в описаниях мещанского быта, устранил излишества в употреблении стилевых элементов, характерных для школы «сантиментального натурализма», по определению Ап. Григорьева. Наряду с этим Тургенев ввел новые комические детали, придающие рассказу большую выразительность. Так, он дополнил в Т, 1856 изображение «толстой бабы» сравнением: «выставила руку, обнаженную до самого плеча, более похожую на ногу, чем на руку», а в следующем издании улучшил его: «более похожую на ляжку, чем на руку»; в Совр Иван Афанасьевич заговаривал с Василисой «с сладостной улыбкой», в 1856 г. эпитет был снят, а в 1865 г. художник нашел другой образ, вполне его удовлетворивший: «семеня ножками». В 1874 г. он добавляет комическое пояснение к описанию «купчика-попрыгунчика»: «пальцами, растопыренными в виде рогульки, чтобы не сползали».
