Осознание - страница 296
- Завтра мы уедем. Не уверена, что мы снова увидимся. Хотя Алька с твоим Артемом общий язык нашел и даже подружился вроде. Наверняка захочет на последок увидеться. Может, и ты рядом окажешься. После войны будет возможность все рассказать. Я пожала плечами и сказала:
- Да я-то не сильно и интересуюсь. Просто иногда случается, а Тёма сразу, как наседка на меня наскакивает. Этого не спрашивай, об этом не думай. Сюда не смотри. Катя улыбалась с моей мимики, но заговорила совершенно серьезно.
- Потом подойди и скажи ему за это спасибо.
- Чего? - удивилась я.
- Подойди и скажи ему спасибо. Именно за заботу. Никто не знает, что будет после войны с людьми из списка допущенных, напротив которых стоит три плюсика. У тебя и одного плюса пока нет. И радуйся. Это значит, что ты просто коснулась тайны. И когда глядящие после победы будут переписывать историю делая эту победу только своей… в общем от тебя не станут избавляться. Понимаешь?
- Нет. - Честно призналась я.
- Значит, скоро поймешь. - Грустно улыбнулась Катя.
Вернулись Артем и Альберт. Снова замерзшие и первым делом они схватились за поданные Серебряным стаканы, а уже потом подсели к костру. Солдат из охраны Петра принес еще хвороста и подкинул в огонь. Мы поблагодарили его и он, улыбаясь, ушел к подопечному, что пел песни с другими за «столом» на прошлогодней траве.
Стремительно холодало и вечерело. Не дожидаясь темноты, стали сворачиваться. Всем хотелось уже домой. В тепло. Надо было поспать. Алкоголь делал свое дело.
К примеру, мы с Катей на заднем сидении внедорожника просто уснули, положив головы на крепкие плечи Артема. Проснулись мы только возле Комендатуры, куда я пошла, помогать заносить посуду с пикника. Машина с Альбертом и Катей сразу же уехала в гостиницу и когда я закончила с другими заносить вещи, оказалось, что в сторону гостиницы никто не едет. А мне было так лениво пешком идти. Я поднялась наверх в наш с Артемом кабинет и не долго думая, пока того не было, просто завалилась на его диван. Я даже ждать не стала его, чтобы спросить разрешения. Просто забилась в уголок и абсолютно без задних мыслей уснула.
Сон седьмой:
Осознавать себя акулой было приятно. Абсолютная сила. Абсолютная безнаказанность. Абсолютная вера в свои силы. Если бы не было легкого голода, я бы поняла, как чувствует себя и сам АБСОЛЮТ. А так я в одиночку неслась, взрезая воду и поглядывая по сторонам. Зрение ерунда. Бесполезная вещь. А вот нюх да…
Этого тюленя я почувствовала задолго, как подобралась к нему. Смущало только одно: я чувствовала, что он рядом, но абсолютно не видела активности его. Любая тварь живая в море двигаясь создает «всполохи», а этот словно исчез. Словно не было его рядом со мной. Но ведь запах не обманывал. Не мог обманывать. И рыскала из стороны, в сторону пытаясь почувствовать его движение, его сокращение мышц, «вспышки» его мускулатуры.
Но, изрядно поблуждав, я все-таки заметила тушу тюленя, поднявшуюся к поверхности и закачавшуюся на волнах. Озадаченная я поднырнула под него, перевернулась на спину и толкнула его носом. Никакой реакции. Сам умер что ли? - недоумевала я. - Вроде не старый…
И тут в голове всплыли слова незнакомца об Артеме… Суицидом, говорите, заканчивал? Захлебнулся? Я отплыла немного и сделал круг. Туша тюленя то, погружаясь то, всплывая, покачивалась на волнах и скоро все равно бы стала добычей, таких как я. Но, не смотря на свой голод, я так и не смогла прикоснуться к нему. И даже когда мой родственничек, буквально вынырнув с глубины, вылетел в воздух, раздирая тушу на две половины, я не притронулась к остаткам. Кровь стала слепить меня. Она делала меня безумной, но даже это безумие я смогла победить и не набросится на кровоточащую плоть. Вместо этого, стервенея, я понеслась к судорожно глотающему мясо соседу и буквально полоснула его плавником по шершавой прочной шкуре. Болезненно, но не смертельно. Этот урод еще на меня пасть раскрыл. Даже повернуться вздумал! Уже собираясь с ним просто расправиться, оторвать плавники и подождать пока другие соберутся, я подумала, что тогда разницы никакой не будет… Что я бы тюленя загрызла, Артем не Артем не важно, что родственника растерзаю. Все равно это не прекратится. Надо было что-то делать. Я еще один раз оплыла место с тушей тюленя и больше не обращая внимание на жадного нахала погнала себя в открытое море подальше от островов. Пусть тюлени живут.
Спустя неделю в городе на всех значительных перекрестках заработали динамики. Собирая вокруг себя толпы людей, они вещали об успехах нашей армии, и в частности внимание уделялось отдельно Василию. Частенько, поздно возвращаясь с работы, я видела под ними собрания людей. Это был новый интерес. Это была новинка. Даже те, кто не особо любил глядящих, довольно с воодушевлением встречали успехи и расстраивались из-за редких неудач. А уж когда через час звучало, что дивизия Василия прорвалась за Вифь, и глубоко вторгнувшись в тыл противника, крушит оборону врага, думаю, все болели за него. Особенно, когда голос диктора сообщал о том, что орды противника пытаются уничтожить героического генерала, смешно было наблюдать негодование людей. Как же так! Не мешайте Василию вас уничтожать.
Как я потом узнала от Артема, динамики были не только на улицах, но и на всех производствах и магазинах в городе. И во всех местах скопления людей. Даже по деревням были установлены агитационные комплексы, имеющие прямую связь с радиорубкой в нашем городе. Я только удивилась, зачем это сделано, на что я получила немного обидный ответ:
