Оптимистка (ЛП) - страница 101

До меня доносится голос Стеллы, и я начинаю успокаиваться.

— Стелла, Кейти хочет поздороваться с тобой. Я сейчас отдам ей трубку, чтобы она могла поговорить с тобой.

— Привет, сладкая.

— Привет Кейт. Чем занимаешься? — она говорит совсем как взрослая.

— Я просто думала о тебе и поняла, что мы давно не разговаривали. Как мисс Хиггинс? — Вот так хорошо. То, что мне и нужно.

— В порядке. Утром она ела яблоки. Она любит яблоки. — Она растянула «любит» на добрых три секунды и от этого мне хочется улыбаться.

— Ну и отлично. Я рада это слышать. А что ты сегодня делала? — Я успокоилась и уже могу дышать нормально, но мне нужно поговорить с ней еще хотя бы минутку.

— Мы с Мелани ходили на каток, а потом она читала мне книжку про пони. Но у нее не получается так хорошо, как у тебя, потому что она не может ржать как лошадка. Так что было скучно.

— В следующий раз, когда мы увидимся, я обязательно почитаю тебе. Хорошо? — Я знаю, что не стоит давать обещаний, которые я могу не исполнить, но ничего не могу с собой поделать.

— Хорошо.

— Я собираюсь передать трубку твоему папочке. Спокойной ночи, Стелла.

— Спасибо.

Закончив разговор, Келлер берет мое лицо в свои руки и с беспокойством смотрит мне прямо в глаза.

— Что это было, детка?

— Я не знаю. Я просто испугалась. Прости. Я просто… Я коего кого возила кое что сделать… и это было так тяжело… я почувствовала себя… — осознав, что говорю бессвязно, я замолкаю и смотрю на прекрасное лицо Келлера. — Думаю, у меня впервые проявился страх смерти. Прости.

Суббота, 10 декабря

Кейт

Последние полторы недели я и Гас работали над его песней. Вчера мы исполнили ее перед остальными членами группы. Гас решил (и здесь нужно сказать, что его ничто не остановит) записать ее.

На часах восемь утра, а он уже звонит мне. Судя по всему, это будет только первый звонок из множества за сегодня.

— Привет, Гас, как дела в Портленде?

— Дождливо. А в Гранте?

— Я еще не была на улице, но на сто процентов уверена, что запросто можно отморозить задницу.

Он смеется.

— Я не задержу тебя надолго, просто хочу убедиться, что ты свободна в следующие выходные?

— Определенно. У меня выпускные экзамены на этой неделе. Насколько я помню, последний — в четверг. После этого я свободна. А в чем дело, приятель?

— Я разговаривал с МДИЖ по поводу этой песни, и он договорился со звукозаписывающей студией в Миннеаполисе на следующие выходные.

— А как же твои концерты?

— Отложены. Мы все прилетим в пятницу утром, и у нас будет время до вечера воскресенья.

Гас совсем не теряет времени. Это хорошо, потому что боль становится все сильнее, даже новые лекарства больше не помогают. Я заметила, что иногда мне становится даже трудно дышать. Легкие уже не работают, как раньше. Не знаю, как долго я еще смогу играть или петь.

— Хорошо. А парни к этому готовы?

— Они будут готовы. — По-деловому отвечает Гас.

— Вау, только не нужно давить, приятель.

— Прости, Опти. А ты будешь в порядке? Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, запинаясь на каждом слове, потому что не хочет произнести не тех слов.

Нужно как-то приободрить его.

— Я в порядке, Гас. И на следующей неделе буду в порядке. Мне так хочется увидеть вас, парни.

Воскресенье, 11 декабря

Келлер

Всю ночь мы пьем кофе и готовимся к экзаменам. Кейти выглядит измотанной, но держится бодро.

— Келлер?

— Да детка?

— Давай передохнем несколько минут?

Этот вопрос вызывает у меня в голове кучу образов того, чем я предпочел бы заняться прямо сейчас.

Только скажи, Кейти.

Кладу учебник на пол рядом с креслом, встаю и протягиваю ей руку.

Она вопросительно смотрит на меня и в недоумении поднимает брови.

Я еще раз предлагаю ей руку.

— Потанцуй со мной, милашка.

На ее губах появляется улыбка, которую я так люблю. Улыбка, которая как будто затягивает в ее маленький мирок. Мое любимое место. Она берет мою руку и медленно встает.

— Ты серьезно?

Достаю из кармана телефона и пролистываю свой музыкальный список. Выбрав "Pictures of You" The Cure, я увеличиваю громкость, ставлю его на кофейный столик и веду ее за руку к свободному пространству за креслом.

— Я никогда не шучу о таких вещах.

Кейти смотрит на пол, а потом переводит взгляд своих невероятных глаз на меня. Я знаю, она собирается сказать что-то очень важное для нее. Она может рассказать половину истории с помощью глаз, даже не открывая рта.

— Я никогда раньше не танцевала медленные танцы.

Левой рукой обнимаю ее за талию и притягиваю к себе, а правой — беру ее руку и кладу себе на грудь.

— Тебе нравится двигаться под музыку. Что ты тогда имела в виду, говоря, что никогда не танцевала медленные танцы?

— Я танцевала с парнями, — говорит она, прижимаясь щекой к груди и целуя тыльную сторону моей ладони. — Но не настоящие медленные танцы. Это так консервативно. И мило.

Это и правда мило. Музыка, наполняющая комнату грустная и эмоциональная, но именно это делает ее абсолютно прекрасной. К тому же, она играет почти восемь минут. Все медленные танцы должны длиться, по меньшей мере, восемь минут. Мы покачиваемся в такт музыки и практически растворяемся друг в друге. Я могу держать ее вот так всю ночь напролет. Песня заканчивается, Кейти слегка отстраняется и смотрит на меня.

Я знаю этот взгляд.