Бессмертники - страница 42

— Я так не думаю, — успокаивает её Радж. — И ты не должна.

— Вегас? — переспрашивает Герти. — Ты едешь в Вегас? — Кларе слышно, как мать, прикрыв рукой трубку, кричит: — Варя, ты представляешь? Вегас! Она говорит, что едет в Вегас!

— Мама, — отвечает Клара, — я всё слышала.

— Что?

— Я сама так решила.

— Ещё бы, конечно, сама! Меня уж точно никто не спрашивал!

Щелчок — кто-то взял вторую трубку.

— Ты едешь в Вегас? — Варин голос. — Зачем? В отпуск? И Руби с вами?

— Ясное дело, с нами. Куда же её девать? И едем мы не в отпуск, а насовсем.

Клара смотрит в окно фургона. Снаружи Радж ходит взад-вперёд с сигаретой, поглядывая, не кончила ли Клара разговаривать.

— Зачем? — спрашивает потрясённая Варя.

— Потому что я хочу быть фокусником. А если хочешь быть фокусником — профессиональным, — надо ехать туда. К тому же, Ви, у меня ребёнок, а ты не представляешь, как всё дорого. Еда, подгузники, одежда…

— Я четверых вырастила, — вмешивается Герти, — и в Вегасе не была ни разу.

— Знаем, — отвечает Клара. — Но я другое дело.

— Знаем, — вздыхает Варя. — Если ты счастлива…

Радж заходит в фургон, не дожидаясь, пока Клара повесит трубку.

— Что они тебе сказали? — спрашивает он, плюхаясь на водительское сиденье и заводя мотор. — Они против?

— Ага.

— Понимаю, они твоя семья, — говорит он, выруливая на шоссе. — Нов остальном у тебя с ними мало общего, как и у меня.

Они останавливаются на ночлег в лагере для автотуристов близ Эсперии. Среди ночи Клару будит голос Раджа. Она косится на часы Шауля: три пятнадцать утра. Радж сидит возле кроватки Руби и, глядя на неё сквозь прутья, что-то шепчет ей про Дхарави.

— Заборы из листового металла, выкрашенные в ярко-синий. Женщины продают сахарный тростник. Дома со стенами из джутовых мешков; гигантские трубы вдоль улиц, как слоновьи спины. — Радж рассказывает Руби о «хозяевах» электроэнергии и мангровых болотах, о лачуге, где он родился. — Это дедушкин дом. Полдома снесли, когда я был маленький. Другой половины, наверное, тоже уже нет. Но всё равно давай её представим. Представь, что она ещё цела, — продолжает он. — На каждом этаже магазин или мастерская. На дедушкином этаже принимают стекло, пластик, железный лом; на втором собирают мебель; на третьем делают кожаные портфели и сумки. А наверху портнихи шьют детские джинсы, футболки — для таких ребят, как ты.

Руби воркует, вскидывает ручонку, голубоватую при свете луны. Радж берёт её ладошку в свои ладони.

— Таких, как мы с тобой, называют неприкасаемыми, считают ниже тех, что появились из пыли под ногами Брахмы. Но такие, как мы, — труженики. Мелкие торговцы, крестьяне, мастеровые. В деревнях их не пускают в храмы и святыни. Но их храм — Дхарави, — продолжает Радж. — А наш храм — Америка.

Клара застыла, повернув голову к кроватке. Ничего этого Радж ей никогда не рассказывал. Когда она спрашивает его о Дхарави или о восстании в Кашмире, Радж меняет тему.

— Дедушка тобой бы гордился, — говорит Радж. — И ты должна им гордиться.

Радж встаёт. Клара прижимается щекой к подушке.

— Помни об этом, Руби. — Радж натягивает ей одеяльце до подбородка. — Не забывай.

16

Вегасе они пристраиваются на стоянке для автофургонов под названием Кингз-Роу. Отсюда пятнадцать минут ходьбы до Лас-Вегас-Стрип, стоит двести долларов в месяц. Радж расплачивается неохотно: в бассейне нет воды, а из стиральных машин только одна работает.

— Это на время, — объясняет он Руби, чмокая её в носик-кнопку. — Скоро мы эту штуковину продадим.

Пока Радж монтирует розетки и прибивает крючки, Клара изучает окрестности. Есть здесь комната отдыха со столом для пинг-понга и полупустым торговым автоматом. Фургоны стоят на своих местах месяцами, рядом с ними на дощатых платформах цветочные горшки, американские флаги.

Взяв в прокате на три месяца «понтиак санбёрд» восемьдесят второго года, они едут на Стрип. Клара в жизни не видела ничего подобного. Неиссякающие водопады, тропические растения в цвету круглый год. Курортные отели, похожие на орбитальные станции — металлические, сплошь из острых углов. «Горячие девчонки», — шепчет кто-то, и в руке у Клары вдруг появляется открытка. Боги вышагивают рядом с Цезарями; на тротуаре ничком лежит женщина, под головой — розовая кожаная дамская сумочка. Стоят танцовщицы и лже-Элвисы, рядом — живая кукла Чаки помахивает Кларе ножом.

Неподалёку высится новенький отель в виде раскрытой книги — два стройных корпуса, соединённых «корешком». «МИРАЖ», — светятся на электронной вывеске красные заглавные буквы с завитушками. Бегущая строка: «В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ОТКРЫТИЯ МЫ ВЫПЛАТИЛИ КРУПНЕЙШИЙ ДЖЕКПОТ В ИСТОРИИ ЛАС-ВЕГАСА! 4,6 МЛН! ОТВЕДАЙТЕ НАШИ ЗАКУСКИ!» Буквы стыдливо прячутся, и вновь высвечивается надпись: «МИРАЖ». Вулкан у входа в отель, как им рассказали, извергается каждую ночь, под музыку «Грейтфул Дэд» и Закира Хусейна, индийского мастера игры на табле. Во внутреннем дворике — рукотворные джунгли и отгороженный уголок с живыми тиграми. Клара от подобной жизни всегда шарахалась, но сейчас она думает о Руби. Здесь пахнет деньгами. Они заходят в вестибюль. С потолка свисают гигантские люстры и стеклянные цветы величиной с автомобильные шины, позади стойки администратора — аквариум от пола до потолка, шириной метров пятнадцать. Слышен пронзительный рёв. Водопад или вулкан, думает Клара; нет, пила — здание ещё не достроено.

— Эй! — Радж указывает на большой плакат над стойкой. На плакате Зигфрид и Рой, между ними — белый тигр. «Ежедневно в 13:00 и в 19:00». Сейчас без четверти два. По указателям они находят театр. Билетёра нет — представление уже началось. Радж с Руби на руках просачивается в дверь и тянет Клару в зал, к двум свободным местам. Зигфрид и Рой облачены в расстегнутые шёлковые рубашки, короткие меховые курточки и кожаные штаны с гульфиками. Они скачут на механическом огнедышащем драконе, тот вертит трёхметровой башкой, а девушки, одетые в бикини в виде ракушек, отплясывают, размахивая посохами с хрустальными набалдашниками. Под занавес Рой седлает белого тигра, стоящего на зеркальном диско-шаре. Вместе с Зигфридом и дюжиной заморских зверей они взлетают под купол цирка.