Любовь под напряжением - страница 32

Сама почувствовала, как неискренне прозвучали мои слова. До недавнего времени я думала лишь о том, как сделать хорошо только себе и только сегодня.

– В классе я близко общаюсь с одной девчонкой, – продолжила Злата. – Но мама отдала меня в эту дурацкую гимназию с английским уклоном, до которой приходится ехать четыре станции на метро… Никто из одноклассников не поедет ко мне после уроков так далеко! Поэтому я и хотела дружить с кем-то в нашем дворе… Так и буду жить до конца дней своих в одиночестве!

– Тебе так сейчас кажется, – рассмеялась я. Маленькая Златка слишком драматизирует.

– Какой друг согласится ехать ко мне через весь город?

– Поверь, когда-нибудь найдется такой сумасшедший, – успокоила я соседку, вспомнив «дачную резиденцию» Злобинец. – А если серьезно, то скоро вы подрастете и все изменится.

– Надеюсь! – тяжело вздохнула Злата. – Скорее бы.

Иван возник перед нами так неожиданно, что его можно было бы заподозрить в умении телепортироваться.

– Я должен идти, – сказал он. И, кажется, от его «я должен» тоже тоской повеяло. Или мне всего лишь показалось?

Я подняла глаза и пожала плечами.

– Иди. Спасибо, что сходил со мной к Жабе.

– К какой жабе? – тут же оживилась Злата. – Вы ходили на болото?

– В зоомагазин, – буркнула я.

А Умник протянул Златке вафельный рожок, который продавали за углом нашего дома. Вот куда он так резко испарился…

– В качестве благодарности за пряники, – проговорил Иван.

Злата покраснела как помидор и пролепетала:

– Спасибо вам!

Умник ушел, и мысли Златы снова закружили каруселью с разноцветными лошадками и яркими лампочками. Впору почувствовать запах приближающихся летних каникул и розовой сладкой ваты.

– Лерин жених такой хороший! И Лера тоже… Сидим, болтаем, как лучшие подруги… А может, мы уже и есть лучшие подруги? Как люди понимают, что они теперь друзья навек? Что ни говори, а это самый счастливый день в моей жизни!

Малознакомое чувство стыда отодвинуло в сторону растерянность, все так же стоявшую за моей спиной, и неприятно стиснуло горло. Я сбоку смотрела на лицо Златки: на ее веснушки, прищуренные от солнца глаза, пушистые ресницы. И на то, как она, болтая ногами, забавно уминала мороженое, подаренное Умником. Тут же вспомнилось и раздражение, которое я часто ни с того ни с сего испытывала к этой девчонке. А она по каким-то причинам все равно тянулась ко мне. «Хочу часы, как у Леры! Вот вырасту и стану такая же красивая, как Лера!» Чем я ей так нравлюсь? За что меня можно, несмотря ни на что, любить? Златка – такая искренняя, чистая, без единой злобной мысли в голове…

– Прости!

Это слово – громкое, как внезапно лопнувшая прочная тетива. Злата удивленно посмотрела на меня:

– За что, Лер?

– За то, что не хотела с тобой дружить… И на дерево не полезла!

Глаза Златки засияли.

– Ты бы все равно кеды не достала, – ехидно заметила девочка.

– Ах, так? – притворно возмутилась я.

Златка звонко расхохоталась:

– Ну конечно, Лер! Это смог сделать только твой Иван.

– Он – не мой!

– Но он хороший, – возразила Злата. Из-за нашего спора она совсем забыла о лакомстве в руке, и талое розовое мороженое стекало по вафле на Златкины пальцы. – Мне кажется, что Иван – супергерой!

– Какая ты смешная! – расхохоталась я. – Супер-Иван?

– Да! Он пришел и всех нас спас! Все изменил…

Мимо лавочки под дубом гордо прошествовали девчонки, по чьей вине и началось это безумие с заброшенными на дерево кедами. Маленькие взрослые с серебристыми сумочками на плечах. В нашу сторону девицы даже не посмотрели. Злата внимательно проследила за ними, но промолчала. Мороженое продолжало таять.

Я думала, карусель снова с негодованием завертится, да так сильно, что к горлу подступит тошнота и моя голова пойдет кругом. Но было тихо. Для меня – непривычно тихо. Только птицы весело щебетали да старый дуб шелестел.

– Злата? – негромко позвала я.

– Что? – отозвалась девочка, озадаченно оглядывая липкие руки и раскисшую вафлю.

– Все в порядке?

– Ну да!

Я напряглась. Снова тишина. У Златки обычно столько мыслей в голове, а теперь…

– О чем ты сейчас думаешь? – все-таки спросила я.

– Да так, ни о чем, – пожала плечами соседка. – Достань из ранца влажные салфетки, пожалуйста.

Я с готовностью полезла в передний карман школьного рюкзака, не спуская глаз со Златки, жующей вафлю.

– Вкуфное морофеное Иван купил! Я как раз такое любфю! – с набитым ртом проговорила девочка.

Я приготовилась опять услышать: «Ах, какой у Лерки жених!», но… Меня в третий раз встретила непривычная и теперь какая-то жуткая тишина. Будто в моей голове долго шипел неисправный приемник, а потом его вырубили одним ударом кулака. Теперь он молчаливо красовался на подоконнике у распахнутого окна, рядом с которым лишь шумел старый дуб…

– Хочешь, угадаю твой любимый цвет? – не выдержала я.

– Любимый цвет? – удивилась Злата. – А как?

Я вскочила со скамейки и присела на корточки перед растерянной девочкой.

– Ты подумай о нем хорошенько, ладно?

– Угу.

– И мне в глаза смотри.

Я, нахмурившись, уставилась на Златку. Пялилась на нее так же долго, как тогда на бутерброд с колбасой на паре у Жабы. Когда Злата откровенно заскучала, я произнесла:

– Розовый?

– Нет же, – вздохнула девочка. – Фиолетовый!

Я растерянно уселась на скамейку. Теперь чувство стыда прогнало возникшее опустошение. Оно заграбастало меня в свои объятия и, похоже, в этот день уже никуда не собиралось отпускать…